Как-то судорожно оглядываюсь, но ничего похожего на мои вещи не нахожу. Вскакиваю, закусывая губу. Неужели я все-таки садилась в машину Гордеева наяву? Это же его квартира? Вещи на его похожи, опять же – никакой мебели…
Боже, это выходит, что он меня переодел? То есть раздел. Целиком! Может, Марина? Ой, какой стыд. Стоп. А зачем меня вообще было переодевать? Ну по крайней мере, настолько?
Бестолково мечусь по комнате ещё несколько секунд, а потом понимаю: делать нечего, надо идти. Чем быстрее я окажусь перед лицом действительности, тем быстрее узнаю правду.
И все-таки решиться на первый шаг тяжело. Как там у Бродского: не выходи из комнаты, не совершай ошибку? Вот прямо про меня. Впрочем, я и в комнате могу совершить кучу ошибок. Ой, все.
Выдохнув, аккуратно опускаю ручку и выглядываю в просторный коридор. Отсюда уже слышны звуки, судя по всему кто-то и впрямь хозяйничает на кухне. Запахи, по крайней мере, очень манящие.
На цыпочках иду в их сторону и замираю на пороге просторной светлой кухни. Здесь Гордеев, стоит у плиты, что-то помешивая. Но больше меня беспокоит другое: из одежды на нем только домашние низко спущенные штаны, так что я могу лицезреть широкие мускулистые плечи, сильную спину, ямочки на пояснице и даже немного филейную часть. Совсем чуточку, но блин – это все просто нереально!
Мужчина вдруг поворачивается, словно почуяв моё присутствие, и я оказываюсь поймана с поличным за рассматриванием его тела. Краснею. Впрочем, причин и без того немало. И только сейчас понимаю: мы вообще-то не то чтобы хорошо расстались, он накидал мне список претензий, а я их вроде как подтвердила своим поведением.
Закусываю губу, отвечая на мужской взгляд, который быстро бежит по моему телу, посылая импульсы. Поджимаю пальцы ног, поставив одну стопу на другую, Гордеев, заметив это, усмехается.
– Доброе утро, Алевтина.
Киваю. А оно точно доброе? Вопрос.
– Доброе, Роман Андреевич. А как я тут оказалась?
– Ты бродила по улицам в невменяемом состоянии, я увидел тебя и привёз сюда.
– Ясно. Хорошо, – киваю, сглотнув. – А почему не домой?
– Боялся, что ты заболеешь, а ночевать у тебя не счёл возможным.
Снова киваю. Вот вообще ничего не понятно. Ладно, контрольный… в голову.
– А где моя одежда?
– Ты совсем ничего не помнишь? – спрашивает он вдруг, чем весьма пугает. А вдруг он не просто меня переодел. Вдруг мы с ним?… Опять… Ну это…
Я старательно морщу лоб, взывая к памяти, чем, кажется, веселю Гордеева.
– Аля, – усмехается он, отворачиваясь и снова что-то мешая, – ты шаталась под дождём, когда я тебя встретил, была мокрая насквозь, я боялся, что ты заболеешь, привёз тебя к себе, переодел и уложил спать, укутав в тёплое одеяло. – Он снова поворачивается ко мне. – Одежду постирал, но забыл вытащить, потому с утра запустил ещё раз на быструю, сейчас она в сушильной машине.
Так, значит, все-таки сам переодел. Боже. Ладно, я сделаю вид, что ничего в этом такого нет. Подумаешь.
– Ясно, спасибо, – говорю снова, начиная переминаться с ноги на ногу. И что мне теперь делать без одежды? Опять брать Маринину? Кстати…
– А где Марина? – задаю вопрос.
– Она ночевала у подружки, я как раз отвёз ее и ехал обратно, когда встретил тебя. Сегодня у неё пары, будет только часам к трём.
Так, ясно, мой позор останется таковым только перед Гордеевым.
– Я тогда, наверное, подожду в комнате, пока одежда высохнет, – произношу, пряча взгляд.
– Прими душ, в шкафу в ванной есть полотенца. И не затягивай, завтрак скоро будет готов.
Даже не нахожу, что сказать, молча иду в сторону ванной. Может, мне все это снится? Или у меня алкогольная кома, в которой мне видится вот такое…
Я закрываюсь в ванной, сушилка мерно крутит мою одежду. Стягиваю футболку, ловя своё отражение в большом зеркале. Гордеев вчера видел меня абсолютно голой!
Может, поэтому она такой добрый? Ага, а то он мало голых баб видел. Тем более, будем объективны, у меня не самая выдающаяся фигура, чтобы вызвать у мужчины восхищение. К тому же я была пьяная в стельку. Короче, не стоит тешить себя вот такими глупостями. Но что-то ведь повлияло на его настроение? Ещё вчера днём он метал гром и молнии, а сейчас такой заботливый и улыбчивый… Аж страшно.
Через пятнадцать минут я выхожу в кухню во все той же футболке на голое тело. Чувствую себя ещё более неловко, особенно когда Гордеев ставит передо мной тарелку с яичницей и помидорами и чашку кофе.
Сам садится с угла стола и начинает завтракать. Аккуратно беру вилку и, не поднимая глаз, ем.
– Откуда боевое ранение? – слышу вопрос, смотрю на него, мужчина указывает на лоб. Морщусь.
– Да так, с домом столкнулась.
Гордеев усмехается.
– Ни дня без приключений?
– Да за вчерашний их перебор, – ляпаю и тут же замираю, мужчина едва заметно хмурится, внимательно меня разглядывая. Как ни крути, но мы с ним вчера переспали! И что теперь: будем делать вид, что ничего не было? А ведь скорее всего.
Ну а на что я рассчитывала, собственно? Спасибо, что не бросил на дороге, позаботился… Вон даже завтраком накормил. Чего ещё требовать? Все остальное – это так… Мелочи производства.
