...На бегу Бадыр увидел, как выглянувшего из ворот русского Гамид мастерски срезал первой же очередью. Это ничего не меняло. Жив русский или убит – Бадыр намеревался выполнить приказ до конца. От напряжения его ладони вспотели, но Бадыр продолжал цепко сжимать ребристые корпуса двух «лимонок» с выдернутыми чеками. Он уже выбрал место, куда собирался упасть, после того как зашвырнет гранаты в сарай. В этот момент что-то тяжелое шлепнулось в снег в нескольких шагах от него. Не останавливаясь, Бадыр непроизвольно обернулся в сторону упавшего рядом с ним предмета, но обнаружил только маленькую лунку в снегу. В следующее мгновение на месте лунки полыхнула короткая вспышка, и не менее десяти разлетающихся веером осколков пронзили тело Бадыра. Как подкошенный, он рухнул лицом в снег, выронив себе под ноги зажатые в кулаках гранаты. Спустя три с половиной секунды разорвались и они, но гранатные осколки искромсали тело уже мертвого боевика.
...На плечи Гамида свалилась срезанная шальным осколком ветка, и он судорожно вжался в снег, ожидая новых взрывов. Но их не последовало, и Гамид вновь поднял голову. На полпути к сараю, где укрылся русский, разметав руки и ноги, лежал Бадыр. Нелепая поза и изрытый взрывами снег вокруг его тела не оставляли сомнений, что боевик мертв. Гамид заскрежетал зубами от досады. Вместо того чтобы убить русского капитана, он уже потерял одного из своих бойцов. И как только удалось русскому выжить, ведь он отчетливо видел, что попал в него? Вне себя от злости Гамид выпустил по сараю длинную очередь и проворно переполз в сторону, чтобы не попасть под ответные выстрелы. Однако автомат русского молчал. Это придало Гамиду уверенности. Он приподнялся над кустом, за который упал, и громко крикнул Эльхану:
– Подберись ближе и забросай эту халупу гранатами! Я ударю со своей стороны!
И вновь русский не ответил выстрелами, хотя не мог не услышать его голос. Убит?! Ранен?! Окончательно осмелев, Гамид выбрался из кустов и, держа автомат наперевес, петляя, бросился к сараю. Одновременно с ним с противоположной стороны опушки к бывшей пилораме устремился Эльхан...
«Их осталось двое», – сообразил Ворон, услышав голос главаря боевиков. Если бы не рана, он наверняка справился бы с обоими, одного, возможно, даже захватил живым. Но полученное ранение сводило шансы к минимуму. Силы стремительно таяли. Левая рука и так уже висела бесполезной плетью, а вся грудь горела огнем. Ворон чувствовал, что через несколько минут он вообще потеряет сознание. И если бы бандиты не спешили и, вместо того чтобы атаковать, выждали какое-то время, то смогли взять его без всякого сопротивления с его стороны. Ринувшись в атаку сейчас, они совершили ошибку, которой следовало воспользоваться. Превозмогая боль в простреленной груди, Ворон дотянулся до пистолетной кобуры, вшитой в разгрузочный жилет, и, кое-как отстегнув клапан, вытащил из кобуры любимый спецназовцами за легкость, огневую мощь и многозарядность свой штатный «ГШ-18». С пистолетом в руке он отполз в угол сарая и, пристроив оружие на колене, направил его на входные ворота, откуда рано или поздно должны были ворваться в сарай боевики.
Прежде чем решиться на это, один из боевиков, выполняя приказ своего главаря, принялся швырять на крышу сарая гранаты. Кирилл услышал, как одна, затем другая граната ударились о шифер и, грохоча по крыше, скатились вниз. Следом за ними точно так же скатилась с крыши третья граната, а вот четвертая, провалившись в выбитую в шифере дыру, влетела внутрь. Судя по звуку, она упала где-то посредине сарая. Стиснув зубы, Ворон затаил дыхание. Сил на то, чтобы покинуть сарай, у него уже не было.
Четыре раздавшихся друг за другом взрыва слились в один, заглушая хруст пробиваемых осколками досок. Один из осколков чиркнул спецназовца по плечу, вырвав клок его армейского бушлата, другой обжег ногу ниже колена. Но и новую боль, как и боль в груди, можно было терпеть. Проверяя собственные силы, Ворон плотнее обхватил пистолет и потянул на себя ставший невероятно тугим спусковой крючок, выбирая его свободный ход. Пока он еще в состоянии нажать на спуск. Обиднее всего будет, если он не сможет этого сделать, когда бандиты придут его добивать.
Как раз в этот момент в щели между створками входных ворот появился автоматный ствол, а над ним голова одного из боевиков. Вглядываясь в темноту изрешеченного осколками сарая, бандит повел стволом из стороны в сторону. Но Ворон уже поймал на прицел показавшуюся в проеме ворот голову бандита и в следующее мгновение вдавил спуск до отказа. Одновременно с грохотом выстрела голова бандита мотнулась назад, он оступился и, опрокинувшись на спину, остался неподвижно лежать перед воротами.
