Кислота, которую в пути сопровождает вооруженный караул из восьми человек?.. Ворон решил, что позже обязательно выяснит этот вопрос, и переключил свое внимание на тучного мужчину в сером костюме и белой рубашке без галстука, нервно расхаживающего возле вагона. Мужчина тоже увидел подошедших военных и, жадно затянувшись сигаретой, громко обратился к помощнику коменданта:
– Ну что, пришла наконец машина?!
Башаров в ответ неопределенно пожал плечами:
– Я на вокзал не заходил. Только встретил представителя контрразведки, – он указал на Воронина, – и сразу назад.
Мужчина в костюме невнятно выругался сквозь зубы и, потеряв интерес к помощнику коменданта, достал из кармана трубку мобильного телефона и стал куда-то звонить. Башаров перевел на него взгляд и шепнул Воронину:
– Начальник станции.
Ворон решил, что ему следует представиться, и, подойдя к начальнику станции, отрекомендовался:
– Оперуполномоченный отдела безопасности военных перевозок капитан Воронин.
– Крохаль, – коротко ответил ему начальник железнодорожной станции и тут же закричал в телефонную трубку: – Когда наконец будет машина?! У меня здесь в вагоне восемь трупов! Или вы ждете, пока они разлагаться начнут?!
Ворон вздрогнул, как от удара. Последние слова начальника станции заставили его совершенно по-иному взглянуть на стоящий на путях вагон. Из средства перевозки охранявшей военный груз команды сопровождения он превратился в место чудовищной трагедии, оборвавшей жизни восьми человек. Ворону даже показалось, что он ощущает запахи крови и пороховой гари, просачивающиеся из вагона наружу.
Он повернулся к помощнику коменданта:
– Кто осматривал тела?
– Наш следователь. Он и сейчас там, – ответил Башаров, указав взглядом на караульный вагон.
– Я могу подняться?
На этот раз, прежде чем ответить, помощник коменданта демонстративно пожал плечами и лишь после этого язвительно произнес:
– Вы же из контрразведки. Кто может вам что-либо запретить?
Его слова в большей степени предназначались начальнику станции. Но тот продолжал разговаривать по телефону и совершенно не прислушивался к разговорам офицеров.
– Что с составом на пятом?.. До сих пор не расформирован?! Кому ты поручил?.. Так найди этого Нелюбина! Мало того, что мы почти на два часа выбились из графика из-за аварии в Пильне, так еще со своими делами разобраться не можем!.. А раз понял, так действуй! Московский, с девятого, когда уходит?.. Смотри, не задерживай! Как только дадут магистраль, сразу отправляй!.. – донесся до Ворона рокочущий бас начальника станции, прежде чем он успел подняться в вагон.
В полутемном тамбуре тускло отблескивали раскатившиеся по полу автоматные гильзы, четыре штуки. Но не они в первую очередь привлекли внимание Ворона, а окоченевшее тело одного из погибших солдат, скрючившееся в узком проходе, сразу за порогом тамбура. Солдат застыл в сидячем положении, уронив на грудь свесившуюся голову. Форменная кепка на его голове насквозь пропиталась кровью, растекшейся вокруг выходного пулевого отверстия в затылке. Ворон понял: если запрокинуть голову солдата назад, то под подбородком обнаружится и входное отверстие, характерное для самострела. Рядом с трупом солдата лежал автомат, хорошо знакомый Ворону «АК74М» со складывающимся пластиковым прикладом, посредством которого тот, очевидно, и свел счеты с жизнью. Перевооружение армии с заменой морально устаревших модификаций «калашникова» этими автоматами и автоматами «сотой» серии началось сравнительно недавно. И поступали они пока только в элитные части и спецподразделения... К какому же спецподразделению относился погибший солдат?
