Он был уверен, что следователь немедленно бросится сам осматривать тело солдата. Но Сологуб лишь скептически покачал головой:
– Он мог застрелиться и сам, а затем в падении удариться виском. Например, о металлическую ручку на двери туалета.
– Но тогда на ручке остались бы следы крови! – в запале воскликнул Ворон.
– Совсем не обязательно, – возразил ему следователь. – Так что давайте не будем спешить с выводами, а подождем официального заключения экспертов.
Ворон растерялся... Следователь прав – окончательный вывод за экспертами. Но, чтобы определиться, как действовать дальше, он должен, хотя бы для себя, понять, что здесь произошло. Для чего могла понадобиться инсценировка самоубийства одного из караульных? Только для того, чтобы скрыть факт нападения на караул. В этом случае нападению сначала должны были подвергнуться охранявшие вагоны часовые... Ворон запнулся на последней мысли. Пробитый висок одного солдата и свернутая шея второго получили логическое объяснение.
Оставив следователя в недоумении, Ворон поспешно выбрался из вагона на железнодорожный путь... Если на караул напали неизвестные преступники, они должны были оставить следы. И он обязан их найти... Тут же из подсознания вынырнула мысль, что следов может и не быть. Опытные диверсанты, те же бойцы «Вымпела», их не оставляют. Не обращая внимания на неприязненно взирающего на него помощника коменданта, Ворон медленно двинулся вдоль вагона, цепко ощупывая взглядом каждую редкую травинку и каждый кусок щебенки на железнодорожной насыпи. Именно под одним из таких камней он и увидел бликующий, продолговатый предмет и, нагнувшись, поднял с земли автоматную гильзу. Бутылочное горлышко гильзы еще хранило запах пороха. Свежая! Тот же калибр, что и в автоматах караульных, 5,45 мм. Вот только цвет гильзы отличался от цвета гильз, рассыпанных по полу караульного вагона. Ворон опустился на корточки и принялся переворачивать все камни подряд, заглядывая под них, и вскоре обнаружил еще одну гильзу того же темно-зеленого цвета. Куда же стрелял неизвестный автоматчик? Долго искать цель не пришлось. Осмотрев стальной корпус вагона возле разбитого окна, Ворон обнаружил на нем несколько пулевых пробоин с вдавленными внутрь краями. Пробоин оказалось куда больше, чем найденных гильз. Часовой, в приступе ненависти расстрелявший своих сослуживцев и затем покончивший с собой, явно не стал бы подбирать с земли и прятать стреляные гильзы. Зажав обе найденные гильзы в кулаке, Ворон поспешил к следователю, чтобы показать ему свою находку.
Уже в который раз Гамид позавидовал выдержке Али и Хасана. Третий час арабы неподвижно сидели на корточках, навалившись спинами на железную стену товарного вагона, и, похоже, готовы были просидеть так сколь угодно долго. За это время Гамид уже несколько раз прошелся по вагону, нетерпеливо заглядывая в щель между бортом и неплотно прижатой к нему сдвижной дверью. Так же беспокойно вели себя и боевики-вайнахи. И хотя Гамид запретил им ходить – в пустом пространстве вагона даже осторожные шаги звучали настоящим топотом, – вайнахи беспрестанно возились на полу, еще больше нервируя его...
Поначалу все шло просто отлично. Даже сцепщик с покорностью приведенного на заклание барана выполнял все приказы: помог перецепить цистерны и теперь обреченно ждал своей участи. Пока вайнахи по его приказу маскировали цистерну, Гамид собственноручно заминировал ее, установив в центре размазанной по днищу пластиковой взрывчатки магнитную радиоуправляемую мину. К часу ночи все было готово. Оставалось только дождаться отправления превращенного в фугас состава в Москву. Нашлось и место, чтобы пересидеть это время, – сцепка из трех пустых товарных вагонов на соседнем, десятом, пути. Там они и расположились. И Гамид, забравшийся в вагон последним, задвинул за собой массивную сдвижную дверь. В два с чем-то со стороны тупика послышались испуганные крики, и там же замелькали лучи фонарей – кто-то из железнодорожников наконец обнаружил убитых солдат и поднял тревогу. И хотя Гамид поднимался в «вагонзак» и убедился, что Али с Хасаном разложили трупы так, будто солдаты перестреляли друг друга, его долго не покидало беспокойство, что инсценировка все-таки раскроется. Но все обошлось. К рассвету шум на тринадцатом пути утих. Очевидно, и следаки, и железнодорожники поверили в картину разборки между самими солдатами. Как раз подошло время отправления предназначенного для Москвы поезда-сюрприза. Бойцы заметно приободрились. Только арабы продолжали равнодушно пялиться вокруг. Но! Прошло уже два часа, как бензовоз должен был отправиться в Москву, а цистерны так и стоят на пути!..
Оторвавшись от щели, через которую он наблюдал за стоящим на девятом пути составом, Гамид стремительно пересек вагон и опустился на корточки возле сидящего у противоположного борта Михаила Нелюбина. Сцепщик сидел прямо на полу, вытянув перед собой ноги и положив на них скрученные скотчем руки.
