Дело в том, что когда я первый раз взял это письмо в руки, мне показалось, что на нём кое-где поблёскивают жирные пятна. Это натолкнуло меня на одну мысль, почерпнутую из шпионских детективов.
— Давай нагреем письмо над свечой и посмотрим. Я подозреваю, что аноним воспользовался симпатическими чернилами.
Сказано — сделано. Действительно, при нагреве проявился светло-коричневый текст, правда, на латыни. Скрытое письмо гласило следующее:
Марио Дури забрал чертежи и уехал в Российскую Империю.
— Что я тебе говорил? Мой глюк подтверждается. Осталось только… добраться до России.
— Каким образом? Кто туда поедет? — огрызнулась Доменика.
— Не горячись. Доберёмся до Венеции. Ты же сама говорила, что видела там русского купца?
— Видела, но так это было один раз! Кто тебе даст гарантию, что ты встретишь там опять кого-то из своих соотечественников?
— Согласен, вероятность небольшая. Разве только переехать в город святого Марка и ждать торговый корабль из России. Робинзон Крузо ждал, и за ним в конце концов приехали.
— Не знаю никакого Крузо. И в Венецию не поеду. У меня обязательства по отношению к Капелле. Тем более сейчас. Если я уйду, моё поведение сочтут подозрительным и начнут следить. Разве ты не понимаешь, почему я все эти годы сохраняю маску невозмутимости?
— Понимаю, не дурак. Но и здесь тебе оставаться опасно. В любой момент ведь могут заподозрить, и тогда тюрьма обеспечена.
— На всё воля Господня. Я выполню свой долг до конца.
— Как скажешь. Будем ждать спасателей здесь, в Риме.
Где-то в середине второй недели поста домой из Венеции вернулась синьора Катарина Кассини. На чём моя дорогая потенциальная тёща добиралась туда и обратно, мне сказано не было, но судя по времени, проведённому в пути, — по меньшей мере на метле. Перед самым её возвращением она прислала Доменике письмо, в котором сообщалась точная дата приезда.
Да, неприятный же сюрприз ждал донну Катарину по возвращении домой: мало того, что ненавистный лакей-кастрат не соизволил провалиться по дороге в Неаполь, так ещё и дорогого кузена-пьяницу привёз.
Поэтому, дабы немного смягчить гнев синьоры, мы тщательно подготовились к её приезду, убрав весь мусор из гостиной и столовой и начистив до блеска подсвечники.
— Полагаю, мама устанет с дороги, надо приготовить для неё что-нибудь, — предложила Доменика.
— Например? — усмехнулся я. — Кто-нибудь из нас умеет готовить? — задал я риторический вопрос.
— Ты, Алессандро, — хором ответили «братья» Кассини, видимо, вспомнив мой знаменитый «борщ по-программерски».
— Ну уж нет, мне хватило комплиментов в прошлый раз. Предлагаю просто купить хлеба и фруктов, и дело с концом, — предложил я.
На том и остановились. К вечеру в доме было относительно прибрано, стол накрыт, свечи зажжены, а мы с «братьями» и лакеем Беппо с нетерпением ожидали прибытия хозяйки.
Дверь заскрипела, и в дом вошла «повелительница» с корзинкой в руках. Лишь только взгляд синьоры упал на меня, а затем — на старого лакея, она нахмурилась и, ни с кем не здороваясь, поджав губы, прошествовала в свои покои.
— Надо было нам спрятаться, — вздохнул я, обращаясь к Беппо. — С порога настроение испортили. Синьора догадалась, что дорогой кузен приехал. Куда же вы без него?
Впрочем, к ночи синьора всё-таки вышла из своей комнаты и холодным тоном позвала меня.
— Что ж, синьор Фосфоринелли, — как ни в чём не бывало обратилась ко мне донна Катарина. — Поздравляю, вы добились своего. Насколько же нужно ненавидеть хозяйку дома, предоставившую вам кров и хлеб, чтобы без её спросу поселить здесь это… чудовище! — синьора перешла на крик.
— Прошу прощения, синьора, но я не мог поступить иначе, — честно ответил я. — Падре совсем болен, если вы понимаете, о чём речь, его нельзя оставлять одного. Беппо не справляется.
— Так оставались бы с ним в Неаполе в качестве сиделки! Всё равно больше ни на что не годитесь!
— Ошибаетесь. Может, как певец или слуга я — ничто, но с техническими науками у меня всё в порядке.
— Прекрасно. Ваше послушание окончено, можете идти на все четыре стороны.
— Уйду, когда найду, куда. Пока что вашего старшего сына вполне устраивает лакей Алессандро.
— Не смейте соблазнять Доменико! Иначе пожалеете.
— Что вы, синьора, я скорее предприму попытку соблазнить вас, — почти шёпотом сказал я ей прямо в ухо.
— Негодяй! Так вот, знайте же, я вас оставляю в доме только затем, чтобы ухаживать за дядюшкой и заниматься математикой с Эдуардо! Замечу что-либо иное — выгоню поганой метлой!
Карло сдержал своё слово и сразу после окончания моей странной епитимьи представил главному театральному механику. Синьор Пиньоне был не слишком доволен такой «текучкой кадров», но всё же принял у меня экзамен по теории устойчивости, учебник по которой я умудрился вызубрить за две недели от корки до корки (вот что делает с человеком отсутствие отвлекающих факторов вроде игр и Интернета!).
