— Послушайте, господа, пошутили, и ладно. Я оценил ваш великолепный, искромётный юмор. Давайте же разойдёмся по-хорошему.
— Похоже, этот недалёкий варвар так и не понял, куда попал, — с каменным лицом промолвил Консолоне. — А теперь слушай меня, мальчишка, — ледяным голосом обратился ко мне контральтист, сжав мой подбородок костлявой рукой. — Здесь, в театре, фактическая власть над певцами принадлежит нам. И запомни, за любое неподчинение старшим тебя будет ждать жестокая расправа.
— Понял, не дурак, — огрызнулся я. — Каковы ваши условия?
— Об этом ты узнаешь завтра, — процедил «консольный коршун».
Что ж, казнь зеркальщика Гурда откладывается, с горькой усмешкой подумал я, выходя из театра.
Домой к Кассини я пришёл абсолютно разбитый и сразу же рухнул в кресло в гостиной. Репетиция длилась десять часов, я устал как собака и, к тому же, получил гигантскую порцию стресса от «оперных старичков». Что за нравы? Вроде бы не армия, оплот культуры, и такой беспредел! Нет, права Доменика, ей совершенно нечего делать в этом гадюшнике!
После всех впечатлений, полученных за день, единственным желанием было раствориться в бутылке чего-нибудь больше сорока градусов. О, ужас, куда я попал?! Мало того, что дедовщина процветает, так ещё и работа просто адская! Я даже не мог представить, что играть в театре настолько тяжело.
Последний раз я испытал подобный мозговой штурм три года назад, устраиваясь на работу в свою компанию. Тогда я за неделю должен был освоить столь непростую тему, как многопоточность.
— Значит так, Фосфорин. Знания у вас не особо какие, но алгоритмическое мышление и обучаемость присутствуют. Даю вам ровно неделю, чтобы разобраться с потоками и их применением. Жду на повторном собеседовании.
Сутками зубрил я книгу Рихтера и какой-то американский учебник, выполняя все упражнения из обоих. К середине недели меня тошнило от всех этих мьютексов и семафоров, но в качестве награды меня ждала должность младшего разработчика.
Я почувствовал, как на меня накатывает волна горечи. Нет, Санёк, что ты себе позволяешь, ты мужик или кто? Видимо, «или кто». Ничтожество, не способное ни на что.
— Что случилось, Алессандро? — услышал я над собой мягкий голос Доменики.
Я ничего не сказал, лишь смотрел в потолок, откинувшись в кресле.
— Ты в порядке? Слышишь меня?
По-прежнему молчу. Потому, что не знаю, что сказать. Не знаю, что чувствую сейчас.
— В чём дело, Алессандро? У тебя язык к зубам прилип?
— Да, — наконец я соизволил ответить, резко поднимаясь с кресла и испытующе смотря на своего «злобного маэстро». — Я ведь Филомела, меня фракийские волшебники лишили дара речи, а теперь я перехожу в другое стационарное состояние молекулярной ласточки!
Как же я был зол! Мне хотелось наговорить ещё гадостей, но в какой-то момент я вновь взглянул на Доменику, которая молча и с пониманием смотрела мне в глаза и… у меня сжалось сердце. Нет, я не могу обидеть столь нежное и хрупкое создание!
— Ненавижу… Ненавижу театр. Они меня достали, — шёпотом проворчал я.
— Что ты хотел? Получить лавры героя без сражения? Какой ты после этого воин?
Мне стало стыдно. Я не мог показаться слабым в глазах женщины. Ведь кто тогда будет тебя защищать?
— Ты права. Воин из меня никудышный. Но ещё не всё потеряно. Завтра я их порву.
— Кого? — удивилась Доменика.
— Это неважно. Не могла бы ты принести мне с кухни корку хлеба? Кажется, я сейчас помру от голода.
— Корку хлеба, — фыркнула Доменика. — Давай умывайся и топай в столовую, мама приготовила ризотто.
Несмотря на прежнюю ненависть ко мне, донна Катарина всё же проявила милосердие по отношению к «нищему инженеру».
Комментарий к Глава 31. «Флорентийский пинок» и смена профессии Domenica — воскресенье по-итальянски.
Автор специально не уточняет, в какой именно Консерватории Неаполя училась Доменика М. Кассини. Точно также он не уточняет, в каком университете СПб учился А. П. Фосфорин и преподавал П. И. Фосфорин. Абстракция, товарищи.
Цитата из книги Патрика Барбье.
Вместо «Какого хрена» были итальянские матюги, но я их не буду использовать в тексте.
Зомби-апокалипсис — пародия на коктейль «Кровавая Мэри».
====== Глава 32. Маразм крепчает ======
Следующий день не предвещал ничего особенного и начался как обычно. После утреннего урока Доменика ушла в Капеллу, как всегда в компании близнецов, сообщив мне, что после мессы задержится у Альджебри: нужно было обсудить с композитором какие-то детали в опере.
Падре Густаво, который почти две недели приходил в чувство, в полном воздержании от «яда зелёного змия» и в компании любящих родственников, пошёл на поправку и даже поддался уговорам Доменики привести себя в порядок, совершив омовение «презренного тела» и сбрив бомжовскую щетину.
Сегодня аббат как раз изволил совершить прогулку по Риму в карете. Эдуардо, которому наскучило сидеть дома, вызвался сопровождать троюродного дядю, благо тот более-менее пришёл в себя.
