Я помог Беппо накормить и запрячь коней, но сам по какой-то неведомой даже мне причине никуда не поехал, решив, что нужно побыть одному перед вечерней репетицией, и устроился в кресле в гостиной с драгоценным рукописным учебником по дифференциальному исчислению, который мне любезно одолжил маэстро Альджебри, мечтая забыться в мире любимых формул и расчётов, да не тут-то было. Раздался звонок в дверь.
— Алессандро, откройте! — послышался с кухни раздражённый голос синьоры Кассини: видимо, разочаровал тем, что не уехал со всеми, а остался здесь мозолить глаза.
Делать нечего, пошёл открывать, ворча про себя: «Опять кого-то принесло! Но точно не наших: Эдик с дядькой только что уехали, а месса ещё даже не закончилась!» Каково же было моё удивление, когда на пороге я столкнулся лицом к лицу с…
Здравствуйте, товарищ кардинал, с усмешкой подумал я, но вслух ничего не сказал, лишь гротескно поклонился.
— Фосфоринелли?! Что вы здесь делаете? — возмущённо воскликнул кардинал Фраголини.
Да-да, это был он, только хорошо замаскировался под народ, явившись в дом Кассини в чёрном плаще и шляпе. Интересно, по какому поводу маскарад?
— Моё почтение, ваше высокопреосвященство. Осмелюсь доложить, что я здесь временно проживаю. Многоуважаемая синьора Кассини любезно предоставила мне комнату.
— Нет, это неслыханная наглость с вашей стороны! Где синьора Кассини? Позовите.
— Наш гость из Российской Империи не отличается хорошими манерами, ваше высокопреосвященство, — ответила появившаяся в гостиной донна Катарина.
— Что вы, синьора, какие манеры могут быть у человека, прожившего всю юность с медведями, пьющими водку, — с сарказмом ответил я, сделав акцент на последнее слово — «la vodka».
— Очаровательный плоский юмор, — усмехнулся кардинал. — Впервые слышу такую нелепость. А теперь оставьте нас, Алессандро. У меня личный разговор с синьорой.
— Если вас не затруднит, Алессандро, принесите из погреба бутылку кьянти и связку сушёного базилика, — бросила синьора.
— Слушаю и повинуюсь, — проворчал я и отправился, куда послали.
Дверь в погреб находилась в полу в гостиной и закрывалась на щеколду.
Однако только очутившись в погребе, я услышал скрип задвигающейся щеколды. Молодцы, нечего сказать, отослали и заперли. Прислушавшись к шагам, я понял, что Катарина и её гость направляются к ней в комнату. Наверное, решили обсудить что-то секретное, автоматически подумал я. Что ж, раз решили схитрить, то я этим воспользуюсь.
Стены дома обладали очень хорошей звукоизоляцией: видимо, архитектор, проектировавший дом, неплохо разбирался в акустике. Однако даже в столь защищённом мощным файрволлом здании была одна незаметная, но существенная уязвимость, которой я и воспользовался, словно хакер. В потолке погреба, в самом углу, как раз под комнатой синьоры Кассини, была щель, которую я обнаружил, когда исследовал обстановку на наличие крыс.
Конечно, подслушивать нехорошо, тем более, это совершенно плебейская привычка, но у меня не было выбора. Ведь разговор мог касаться непосредственно меня и Доменики. Взгромоздившись на стоявший у дальней стены стул и поднеся к щели свёрнутый в трубочку лист бумаги, я прислушался и с удивлением понял, что донна и кардинал говорили по-английски. Видимо, разговор и вправду был весьма секретным. Однако, они не учли одну важную вещь: английский я знал лучше итальянского, ведь изучал его с шести лет.
—… с ним делать, Джулиано? Ведь я так рассчитывала, что падре Лоренцо назначит ему в качестве епитимьи изгнание из Рима! А падре решил по-своему!
Джулиано? Что-то слишком фамильярное обращение к духовному лицу. Хотя, может Фраголини тоже приходится синьоре дальним родственником? И именно по этой причине кардинал проявляет заботу к этой семье?
— Тише, Катарина. По порядку. Епитимья по какому поводу? Алессандро что-то совершил?
— Да! Представляешь, он напоил Доменику, чтобы совратить. Конечно, она уже не девушка после того ужасного случая в Неаполе, но…
Случай в Неаполе. Теперь я всё понял. Неужели, о мой светлый ангел, кто-то посмел насильно лишить тебя невинности? Тебя, тогда ещё совсем юную девочку?! Да я убью этого ублюдка!
— Не беспокойся, — послышался сдавленный смех. — Тот негодяй давно убит при загадочных обстоятельствах. И так будет с каждым, кто посягнёт на честь нашей ватиканской гордости.
Похоже, мои планы уже были исполнены, но… Слушайте, да ведь это безумие! Значит, кардинал специально «убирает» всех парней, узнавших правду? Мне стало не по себе. Я почувствовал себя потенциальной жертвой.
— Джулиано, сделай что-нибудь, прошу! Я думала, Алессандро хороший мальчик с чистыми помыслами, а на деле оказалось, такой же, как все! Ты был прав: «виртуозы» подобны огрызкам от гнилых яблок! Я относилась к нему как к сыну…
«Конечно, я и стану вам сыном, когда женюсь на вашей дочери, пусть и приёмной!», — с нескрываемым удовольствием подумал я.
