Антонина Юзефовна, несмотря на ужасный вспыльчивый характер и непривлекательную грубоватую внешность, считалась первоклассным специалистом по 3D-графике. Созданные ею проекты зданий и интерьеров, а также картины, которые она писала в графических программах и продавала за границу, были гиперреалистичны, а 3D-портреты казались живыми. По сути, она была единственным настоящим художником в нашем «царстве научных сухарей». Являясь фанатом своего дела, она призывала нас «чувствовать цвет и форму», ставя именно это чувственное восприятие выше остальных. Однако за все два семестра, выделенные на изучение будущими программистами основ компьютерной графики, я так и не смог проникнуться идеями этой поистине неординарной личности. Будучи гениальным художником и дизайнером, Антонина как преподаватель была отвратительна. Никакого снисхождения к начинающим, демонстративное непонимание другого поколения и не пойми откуда взявшиеся устаревшие взгляды, а также излишняя импульсивность с ноткой иррациональности и безумия: могла взять и порвать курсовик, если чертёж в нём не был идеальным. Всё это вызывало как у меня, так и у многих студентов стойкое неприятие. Антонина не относилась к тому типу женщин, что мне нравились, но было в ней что-то необычное: плотная юбка в пол, глубокое декольте, яркий мэйк-ап и тяжёлые, приторные духи в сочетании с грубыми чертами лица и вздорным характером производили неизгладимое впечатление. А теперь я, кажется, понял, с чем было связано странное поведение Антонины, попавшей из восемнадцатого века в будущее в уже довольно сознательном возрасте — судя по портрету, примерно в шестнадцать лет.
Шестнадцать лет. Если учесть, что, судя по указанной в соцсетях информации, в две тысячи девятом Антонине было тридцать девять, то… Принесло её к нам в восемьдесят шестом. Ничего не напоминает? Кажется, я нашёл закономерность, по которой выходит, что просто так отправить человека в другое время невозможно. Возможно только поменять местами с другим. Этакий «своппинг» на квантовом уровне. Причём, не просто с другим, а с одинаковыми отпечатками пальцев и при условии установленной обратной связи со стороны «клиента». Радует только то, что вероятность такого совпадения близка к нулю, иначе в мире начался бы полный хаос.
Опасную штуку изобрёл для безумного заказчика безумный же учёный. Но что самое обидное, что он получил взамен? Богатство? Славу? Нет. До моего времени его имя не дошло и было уничтожено «сборщиком мусора», а сам он умер в тюрьме, потеряв перед этим обоих сыновей. Что за горькая судьба!
В погребе я просидел минут, наверное, сорок. Бутылку и связку зелени я нашёл сразу, и теперь просто сидел на стуле и обдумывал дальнейшие действия.
Оставаться в этом доме теперь было не просто нежелательно, но опасно: меня в любой момент могут убрать или, ещё хуже, отправить в неизвестное время и место. Одного. Доменика останется здесь и до старости будет подчиняться прихотям кардинала. А когда тот помрёт, защищать её будет некому: она словно пешка под защитой ферзя, от которого зависит её судьба.
В то же время я успокаивал себя тем, что видел в том «храме Пифии». Ведь, согласно видению, мы каким-то образом вернёмся в наше время. Поэтому я был так необъяснимо спокоен.
Но в любом случае подстраховаться никогда не мешает. Я принял решение покинуть этот дом. Пусть даже придётся серьёзно поговорить с Доменикой и убедить её в разумности временной разлуки. Иногда для достижения большой цели приходится жертвовать малыми.
Через некоторое время я решил послушать, что говорили наверху.
— Не беспокойся, любимая. Я в ближайшее время придумаю, как незаметно и безболезненно устранить вашего непрошеного гостя.
Что я могу сказать? Браво, Алессандро. Ты вовремя узнал зловещий план этих аферистов. Думаете, напугали? Да. Но не надейтесь. Я так просто не сдамся.
Из подвала меня вытащила вовремя вернувшаяся Доменика. Однако она даже спрашивать не стала, кто и зачем меня запер. Видимо, что-то ей было известно, и она не хотела привлечь лишнее внимание к моей персоне. Вылезая из своего неожиданного заточения с бутылкой и веником базилика, я обнаружил, что донна Катарина с умиротворенным видом сидит в кресле в гостиной, а напротив неё — Фраголини, уже в кардинальской сутане и с картинно-одухотворенным лицом. В целом, ничего не бросалось в глаза, лишь губы синьоры казались неестественно покрасневшими. «Лицедеи отдыхают», — подумал я, но вслух ничего не сказал, решив включить режим дурака.
Позже Доменика всё же объяснила, что кардинал иногда навещает её семью, а сегодня даже соизволил разделить с нами трапезу.
Вскоре с увлекательной экскурсии вернулись падре Густаво с Эдуардо и Беппо, и донна Катарина пригласила всех обедать.
