— А Доменику я отправлю домой, в Италию, — спокойно продолжал князь. — Где она тотчас же попадёт в руки враждебно настроенных властей. Ты этого хочешь?
— Нет! — испугался я, побледнев, как Луна. — Но что скажет Доменика? Вы о ней не подумали? Ведь ей скорее всего будет неприятна физическая близость с нелюбимым человеком!
— Это естественно, — невозмутимо отвечал Пётр Иванович. — Для любой порядочной женщины связь с мужчиной противна. И не спорь, я старше тебя и имею опыт общения с лицами женского пола.
— Судя по всему, вы не очень-то умеете обращаться с женщинами, — заметил я.
— Заткнись, мальчишка! — прикрикнул на меня Пётр Иванович. — Да что ты себе позволяешь?
— По-вашему, я уже не могу позволить себе ничего, — вздохнул я. — Пётр Иванович, простите за нескромный вопрос, но… Мне будет позволено хоть изредка вступать в близкую связь с моей женой? — последние слова были сказаны дрожащим голосом, в котором теплилась хоть капля надежды.
— Зачем тебе? — удивился князь.
— То есть, как зачем? — возмутился я. — Зачем вы переспали с маркизой?
— Нашёл, с чем сравнивать, — усмехнулся Пётр Иванович. — В моём случае это было постыдной необходимостью. К тому же, я был немного пьян и толком не отдавал себе отчёта в происходящем.
— Необходимостью, значит. Что ж, а мы с Доменикой просто любим и хотим друг друга. И я сделаю для неё всё, чтобы иметь право называться хорошим мужем.
— Ха-ха-ха! Потрясающая шутка, — громко засмеялся Пётр Иванович. — Каким же образом?
— Что значит, каким образом?! — вспылил я. — Я же не Сильвио Меркати, я почти полноценный мужчина, и у меня есть чем порадовать свою возлюбленную.
— «Порадовать», нашёл же слово, — усмехнулся князь.
— Так вы не ответили на мой вопрос, — кипя от злости, повторил я. — Мне. Будет. Позволено?
— Что ж, раз ты такой упёртый, давай проверим. Давай-давай. Снимай штаны! — приказал вредный родственник.
— Это ещё для чего? — возмущённо воскликнул я.
— Проверю, в каком состоянии твоя потенция, — невозмутимо отвечал князь, умывая руки в серебряном тазике.
— Это… это моё личное дело! — прошипел я сквозь зубы. — В нормальном!
— Нечего ломаться. Не девица, чай, — строго заметил Пётр Иванович. — Или ты стыдишься мужеского пола?
— Ещё чего! — огрызнулся я. — Мне нечего стыдиться. Нате, смотрите, — я спустил бриджи до колена и испытующе воззрился на князя, который, если честно, при виде шва и пустой мошонки немного расстроился, словно подсознательно не был готов к такому зрелищу и до последнего надеялся, что я — здоровый парень.
— Что ж, на самом деле, не всё так печально, — наконец, изрёк этот «специалист», приближаясь ко мне и с умным видом собираясь дотронуться до моего «бедного товарища».
— Вы что делаете?! — в ярости воскликнул я. — Уберите руки!
— Успокойся. Мишке было пятнадцать, когда я его обследовал, и он так не орал.
— Так что вы в итоге хотите сделать? — по-прежнему злился я.
— Хочу проверить реакцию на прикосновение, — с каменным лицом отвечал князь.
«Уролог хренов!», — выругался про себя я. Сейчас чего доброго ещё и кровопускание сделает или пиявки поставит! Дуремар!
— Знаете, Пётр Иванович, может вы и правда хотите мне помочь, но, увы, не выйдет. Поскольку от ваших прикосновений и комментариев не только ничего не поднимется, а наоборот — отвалится! Но даже без этого дурацкого ненужного достоинства я найду способы, как осчастливить мою, слышали, мою будущую жену! — я резко отдёрнул руку «специалиста» и, мгновенно застегнув бриджи, поспешно направился к двери. — Спокойной ночи, доктор Каллимах*! — со злой усмешкой бросил я опешившему князю и ушёл, хлопнув дверью.
Комментарий к Глава 48. Концерт в карете, итальянская партия и брачный приговор Доктор Каллимах – главный герой пьесы Никколо Маккиавелли «Мандрагора», который, дабы «излечить» от бесплодия семейство Кальфуччи, провёл ночь с супругой мессера Кальфуччи
====== Глава 49. Неожиданный поворот и временное перемирие ======
Хлопнув со всей дури дверью, я, не видя от злости ничего вокруг, столкнулся плечом к плечу с Мишкой, который направлялся в кабинет. Юный князь ничего мне не сказал, лишь тихо выругался себе под нос, обозвав «скопцом окаянным». Но мне было всё равно. Кипя, как чайник, от ярости, я, громко стуча каблуками по мраморному полу, направился в отведённую мне комнату, на чём свет стоит ругая Петра Ивановича. Это надо же, до чего додумался, старый хрен: исполнить мои супружеские обязанности по отношению к моей же будущей жене! Тоже мне, «исполнитель-черепашка» нашёлся: мастер поползновений! И ведь возразить нечего, никто не осудит, а наоборот — поддержат. Но самое ужасное не это, а то, что я не смог предъявить никаких доказательств своей мужской состоятельности, и это окончательно меня добило и унизило в глазах предка. Ну не мог же я сказать, что не способен к полноценному, стандартному соитию! Меня же за это всемогущий Домострой в лице князя проклянёт и выбросит на помойку! А я тоже человек, я тоже хочу любви!
