К концу банкета незнакомец жестом попросил меня пройти с ним в коридор, предварительно взяв со стола два бокала с вином, один из которых предложил мне, и я машинально его выпил, не доходя до коридора. Стресс, напряжение и алкоголь напрочь лишили меня способности думать, и я, допив до дна предложенный молчаливым аристократом бокал, благополучно уснул прямо в коридоре на мягком диване.
Очнулся я не пойми когда, не пойми где. Кажется, я находился в карете… В карете?! Но, блин! Куда вы меня повезли?!
Чего хотят они от меня, бедного?
Что могу дать я им? Я ничего не имею.
Не могу описать весь тот страх и ужас, который я ощутил, когда обнаружил себя посреди ночи, в кромешной темноте да ещё и в карете! Первое, что пришло в голову: наверное это Доменика решила преподнести мне оригинальный подарок в честь дебюта, устроив мнимое похищение при помощи дядюшки, любезно предоставившего ей карету и кучера. Или она наконец-то собралась с мыслями и решила по-настоящему меня похитить и отвезти в какое-нибудь протестантское государство, где нас смогли бы беспрепятственно обвенчать по местным обычаям.
Я долго пытался успокоиться и убеждал себя в истинности своего предположения. Но затем смутные сомнения окончательно завладели моим разумом, и я не смог больше теряться в догадках. Напротив меня явно кто-то сидел: в тишине, нарушаемой лишь скрипом кареты и грохотом колёс, я отчётливо слышал чьё-то дыхание.
— Доменика, ты здесь? — наконец осторожно спросил я.
Ответа не последовало, но на смену ровному дыханию пришёл глубокий храп. Тут мне действительно стало страшно. Молодая женщина так храпеть не может. В голову закрались самые жуткие мысли, которые просто вырвались из груди воплем ужаса, когда я в темноте дотронулся до… густой бороды соседа напротив.
— Караул! — не своим голосом заорал я и в панике попытался нащупать дверь.
О, нет! Похоже, самые страшные подозрения подтвердились, и меня прямо с премьеры похитил тот таинственный аристократ. Для каких целей, думаю не надо объяснять. Никогда, никогда нельзя разговаривать, а уж тем более — пить — с незнакомцами! Об этом ещё Булгаков предупреждал. А теперь что… Надеюсь, мне позволят напиться до такого состояния, при котором уже не будет мучительно больно?
— Видать кошмар приснился, — глухим басом проворчал незнакомец. По-русски!
— Вы к-кто? — заикаясь от страха, спросил я.
— Кузьма. Слуга ихний, — всё таким же ворчливым басом отвечал странный соотечественник.
— Чей?! — злобно огрызнулся я: подобная неопределённость меня всегда раздражала.
— Сказал бы, да барин не велел.
— Уважаемый Кузьма, не знаю, как по отчеству, прошу вас, не могли бы вы передать своему хозяину, что человек я весьма болезненный. У меня хронический геморрой и артрит височно-нижнечелюстного сустава. Челюсти сводит. Бывает, засунешь в рот, скажем, огурец, а они раз тебе — и защёлкнулись. Вы понимаете, о чём я? — я изо всех сил пытался сказать как можно мягче, но, по всей видимости, у меня плохо получалось говорить намёками.
— Как не понимать. Горячка у вас, ваш-светлость.
Светлость?! Значит, этот странный мужик каким-то образом узнал о моём происхождении? Но зачем тогда понадобилось меня похищать таким варварским способом?!
— Куда вы меня везёте? — наконец спросил я.
— Не велено говорить, — как робот, запрограммированный на один и тот же ответ, опять отчеканил Кузьма.
Вскоре рассвело. Лучи света робко вползли в закрытую карету, и я наконец смог рассмотреть своего соседа. Кузьма оказался невысоким — примерно метр шестьдесят — коренастым человеком лет тридцати пяти или сорока, с густой тёмно-русой бородой и коротко стриженный. Квадратное лицо и небольшой, вздёрнутый нос, словно говорили о его крестьянском происхождении. Костюм на нём был европейский и добротно сшитый, но сидел как-то странно: по всей видимости, Кузьма не привык к такой одежде и чувствовал себя в ней не комфортно. Должно быть, так же, как и я в платье Филомелы.
Окончательно убедившись в том, что слуга явно не собирается меня насиловать — слишком равнодушным был его взгляд, я немного успокоился и даже согласился разделить с ним нехитрый завтрак, состоявший из хлеба и какого-то странного компота. Вернее, это Кузьма предложил мне позавтракать, а сам подождал, пока я дам на это своё разрешение. Бред какой-то. Сначала варварски похищают, а потом заискивают, как перед дворянином.
— Может отпустите, уважаемый? Меня в Риме учитель ждёт, он весьма огорчится, если узнает, что я пропал.
— Нельзя отпустить. Барин с меня шкуру сдерёт.
— Хорошо. Не будем злить вашего барина, — я попытался пойти на компромисс, что всегда удавалось мне плохо. — Но позвольте мне хотя бы написать письмо своему маэстро, чтобы сообщить о моём местонахождении?
— Только с разрешения барина, — опять за своё!
