— Нет, боюсь, что это не для меня, — наконец, после очередного смазанного аккорда, заключил князь. — Вот выпилить из дерева инструмент — пожалуйста, я вам хоть десять таких спинеттино на досуге сделаю. Но учиться музыке в моём возрасте…
— В вашем возрасте? — удивился я. — Знавал я одного деятеля, который в шестьдесят лет освоил… Сложный иностранный язык, — вновь пришлось находить нужные слова, не мог же я рассказать всю правду о том, как один коллега моего отца с кафедры в преклонном возрасте выучил «джаву» и стал на пенсии писать игрушки под «андроид»! — Но если вас утомила игра на инструменте, я готов его забрать.
Тем не менее, спинеттино он мне так и не отдал, видимо из вредности, педантично продолжая играть мимо нот и делая вид, что всё нормально.
Через четыре дня мы, наконец, со скандалом и с музыкой прибыли в княжескую резиденцию в Тоскане. Наш приезд выпал на выходные, и Мишка в это время как раз был дома, когда прибыла наша безумная компания. Юный князь сначала обрадовался, что отец вернулся, да ещё и незнакомую девушку привёз, но потом на его лице прочиталась досада, когда из кареты выскочили аж целых два сопраниста — я и Стефано. Должно быть, бедняга Михаил Петрович до последнего надеялся, что меня всё же оставят в Риме, но не тут-то было. Встречай непрошенных гостей, дорогой «братец»! Впрочем, настоящий ужас запечатлелся на лице парня, когда из кареты изящно вылез пресловутый маэстро Кассини, которому князь почему-то любезно подал руку.
Убедившись, что все в сборе, князь отдал приказ слугам отнести вещи в дом, а кучеру — поставить карету в «гараж». После чего пригласил всех проследовать в дом.
Церемония торжественного и трогательного знакомства настоящих, правда, лишь единокровных, брата и сестры состоялась в гостиной, где Мишка и Паолина нежно обнялись, а последняя подарила первому вышитый золотыми нитками носовой платок для утирания княжеской сопли. После чего мы все отправились в обеденную залу, где уже был накрыт роскошный стол, и до вечера праздновали очередное воссоединение и скорое возвращение на Родину.
Поздно вечером, когда младшие Фосфорины разошлись по спальням, а Стефано с Доменикой в её комнате разучивали какой-то дуэт для альта и сопрано, ко мне в комнату явился слуга и передал, что Пётр Иванович ожидает меня в кабинете. Отлично, думаю, не придётся навязываться, сам позвал. Не знаю, правда, по какому поводу. Должно быть, опять «по маленькой» сообразить на двоих. Вот как раз выпьет, алкоголь уменьшит коэффициент вредности, и тогда можно будет задать интересующие меня вопросы.
— Вы звали меня, Пётр Иванович? — предварительно постучавшись, я вошёл в кабинет и увидел, что князь сидит за письменным столом и в задумчивости курит трубку. — По какому поводу?
— Что ты как не родной, — строго ответил князь, указывая на кресло напротив, чем опять напомнил мне о великих и ужасных собеседованиях в IT-компаниях. — Садись, сыграем партию в шахматы.
— Ночью? — удивился я. — После всего выпитого за вечер кьянти и монтепульчиано? Боюсь, что у меня в голове сейчас мусор.
— У тебя всегда в голове мусор, — отрезал Пётр Иванович, ставя на стол шахматную доску. — Удивительно, как в этой помойке находится место точным наукам! Сядь, я сказал!
— Не надо на меня кричать. Шахматы — так шахматы, — огрызнулся я, но, тем не менее, сел в кресло, рассматривая фигурки из красного дерева и слоновой кости.
Партию начали итальянским дебютом, или как его ещё называют — «тихое начало». «Как бы к середине партии тихое начало не переросло в напряжённый миттельшпиль и не кончилось бурным эндшпилем, во время которого я получу доской по голове!», — подумал я с опаской.
— В последнее время ты стал весьма дерзким и язвительным. И я отчасти понимаю причину подобного поведения, — князь стремительно захватывал центр доски, тем самым создав угрозу слабой клетке f7.
«Ну ничего, я сейчас соберусь с мыслями и разгромлю эту крепость за пару ходов!», — подумал я, хотя голова уже не работала как следует.
— Рад это слышать. Я думал, вы уже и забыли о моём существовании, — усмехнулся я. — Ход «итальянским слоном».
— Не дерзи. Ты сам не понимаешь своей выгоды, — ответил Пётр Иванович, ставя своего слона на место моего коня. — Можешь попрощаться со своим конём.
«Куда уж мой конь против твоего слона, ёлки-палки!» — ругался я про себя. — «Однако же… Нормально? Где я ошибся? Ну вот, конечно. По-пьяни забыл поставить защиту. Надо как-то выкручиваться».
— Что вы имеете в виду? — не понимал я, хотя необъяснимая тревога закралась в мою душу.
— Не прикидывайся. Ты сам сказал, что любишь Доменику больше жизни.
— Да, говорил! — воскликнул я. — И бесконечное число раз повторю.
Тем временем моя партия вышла из-под контроля, и я просто с ужасом созерцал целенаправленное наступление белых на беднягу красного короля. Всё-таки зря я согласился играть после банкета!
— На что ты готов ради неё? — князь продолжал добивать меня намёками.
