Портье покачал головой. Бен взял бокал с мокрой стойки и сделал маленький глоток. Это был настоящий виски. Без всяких обманов. Без всяких ядов. Настоящий, честное слово, нормальный виски. Носки впивались в лодыжки, и даже волосы на ногах болели, словно он слишком долго не снимал туго сидевшую бейсболку. Тело и мозг постанывали от каждого дивного глотка. Бен чувствовал вкус дома холодным зимним днем.
Он знаком попросил освежить бокал. Портье тут же исполнил просьбу.
В дальнем конце бара виднелись двойные двери из дымчатого стекла. Сделав еще пару глотков, Бен поднялся и подошел к ним, оглянувшись на портье в ожидании одобрения. Тот кивнул, и Бен ступил на коврик, после чего двери автоматически открылись.
Снаружи оказался вымощенный плиткой внутренний дворик. Посередине его располагался небольшой, отделанный черным кафелем бассейн, по углам которого стояли шезлонги. Сбоку на встроенных в стену полках лежали полотенца. Справа от бассейна на возвышении виднелся открытый камин, выложенный из камня, по периметру которого загибалась каменная плита, куда можно было присесть. Камин окружала уличная мебель из кованого железа с жесткими подушками и небольшими столиками, куда постояльцы могли ставить разнообразные фруктовые коктейли по пятнадцать долларов за бокал.
Внутренний дворик опоясывала ограда из черных алюминиевых прутьев высотой раз в пять выше роста Бена. Он заметил, что из дворика открывался вид на лежавшие вдалеке виноградники у подножия пологих, залитых солнцем холмов. Это походило на рай: тяжелые, налитые гроздья свисали с лоз, опиравшихся на деревянные колья (
Портье тоже вышел наружу, застыв у двойных дверей, остававшихся открытыми в вестибюль. Бен допил виски и схватился за ограду обеими руками, упершись ногой в прут, готовый взобраться наверх. Он взглянул на портье в ожидании одобрения.
Тот покачал головой.
Тогда Бен взял опустевший бокал и встряхнул его. Портье кивнул и удалился, чтобы наполнить его по третьему разу. Закатное солнце начало багроветь, и Бен заглянул в каменный камин. Топка была заполнена мелкими синими камушками, из-под которых торчали две тонкие газовые трубы. Когда портье вернулся с полным бокалом, Бен указал на камин. Портье вновь кивнул и подошел к белому выключателю у ограды дворика. Вспыхнувшее пламя обдало жаром кожу так же, как виски обожгло изнутри. Бен опустился на один из окружавших камин стульев и принялся задумчиво глядеть на огонь. Ему не хотелось думать об Энни Дерриксон, но он ничего не смог с собой поделать. Теперь это было нормально. После нескольких рюмок всегда становилось вполне нормальным чуть притушить чувство вины.
Затем он подумал о Терезе и детях. Никакой полицейский спецназ и никакие силы особого назначения его не нашли. И, конечно же, не найдут. Они могли обшарить каждый квадратный сантиметр земной поверхности – и все равно бы не нашли.
Но Тереза знает, что надо делать. Она человек практичный. По прошествии необходимого времени она примет тот факт, что он исчез, а затем устроит дома скромные поминки с блюдами сандвичей и чашами соусов (она готовила прекрасные соусы). Она станет держаться изо всех сил, пока все не разойдутся по домам, а потом вдоволь выплачется наедине с собой. Через год она, наверное, снова станет ходить на свидания. Может, выйдет замуж. У детей появится новый папа. И потихоньку все забудут о Бене, так ведь? Он не хотел исчезать, но все-таки пропал. Прямо как
Сердито сжав в руке бокал, Бен поставил его на край камина, так и не допив. Он заснул в шезлонге прямо в одежде. Уже ночью портье осторожно похлопал его по плечу, и Бен медленно открыл глаза. Ему не понравилось прикосновение портье – создавалось впечатление, что оно может кого-то чем-то заразить.
Портье поднял палец вверх. Настало время подняться в свой номер.
Бен прошел через двойные двери дворика, пересек вестибюль, миновал стойку портье и остановился у лифтов. Один. На сей раз портье не последовал за ним. В дальнем и замкнутом уголке вестибюля Бен услышал, как из вмонтированных в потолок колонок тренькала легкая музычка: апофеоз черного юмора.
