Прогулка полностью

Он не врал. Это же просто дневник. Ведь можно выплескивать туда свои мысли, а потом в них копаться, да? Именно так учителя и говорили, брат. Он был одиноким ребенком, одолеваемым депрессией. Самым одиноким на свете. Что эти идиоты ожидали найти у него в дневнике, единорогов? Он никогда не хотел никому причинить боли, разве что, может, себе самому. Это что, не очевидно? Вы же не видите, как я шляюсь по улицам и мучаю кошек, так ведь?

Директор ласково похлопала Бена по плечу.

– Если когда-нибудь захочешь поговорить, – обратилась она к Бену, – моя дверь всегда для тебя открыта. Или можешь обратиться к нашему психологу, миссис Фазио. Договорились? Мы знаем, как тебе сейчас нелегко, Бен. Мы готовы помочь.

Но ведь тогда все случилось совсем по-другому, верно? Совсем иначе. Директор ничего такого не говорила. Когда они видят у парня в дневнике угрозы убить кого-то, а у парня на пол-лица чуть не тюремный шрам и привод в полицию за умышленную порчу муниципального имущества… Ну да, с такими они особо не миндальничают. Тебя на два дня исключили из школы. Другие ребята вызнали, за что. Потом с тобой в школе почти никто не разговаривал. Футбольная команда подвергла тебя бойкоту. Вот что произошло. Вот что оказалось для тебя реальным миром. Всегда готовься к худшему.

Когда Бен проснулся, над ним нависал Ворис. Бен сразу определил, что это именно он: черные глаза, зрачки, горящие, словно фары во тьме, черные крылья за спиной размахом почти четыре метра. Лицо белое. Мертвенно-белое. Черные перчатки, обтягивавшие, казалось, бесконечные пальцы.

Бен выкатился из-под Вориса, схватил с соседней кровати лисичку и лист бумаги с отпечатками детской ручонки и сунул их в рюкзак. Ворис повернул голову и с любопытством поглядел на Бена. Свет в его зрачках представлялся другим, отдельным чудищем. Ему не было нужды объяснять, что Бен вскоре окажется в его полной и безраздельной власти. Зрачки овладели им. Вориса нельзя было одолеть.

– Что тебе нужно? – спросил Бен.

Ворис перелетел с кровати, сложил крылья и принял стоячее положение на полу апартаментов. Он все так же смотрел на Бена. И с тем же интересом. Бен потянулся к прикроватному столику за пистолетом. Но едва он успел его схватить, как стало слишком поздно. Ворис обхватил Бена длинными, как лапки богомола, пальцами и оторвал от пола, обжигая смертельным жаром сквозь черные перчатки. Бен вскрикнул от боли и выронил пистолет. Еще чуть-чуть, и Ворис расплавит ему кожу и обуглит ребра.

Затем Ворис широко расправил крылья и вылетел в створчатые двери на балкон, затем взмыл в небо, держа Бена своими когтями так же легко, как ворона листок бумаги.

Занимался рассвет, и холодный воздух больно хлестал Бена по лицу и телу, пока Ворис нес его в обжигающих когтях между двух белых полос в небе, похожих на выхлопы реактивных двигателей: по тропе. Они летели над идиллическими невысокими горами, а за этим калифорнийским миражом простиралась красноватая, с растрескавшейся землей пустыня, тянувшаяся вокруг насколько хватало глаз. В лицо Бену хлестал ревущий ветер, заглушая все остальные звуки. Примерно через час Бен почувствовал, как у него начало нестерпимо жечь сухожилия между ребрами, и он принялся отчаянно ловить ртом воздух, пока Ворис все ниже и ниже спускался над пологими барханами, аккуратно опустив его на землю перед небольшим участком бурой пустыни, огороженным тонкой желтой веревкой.

Участок оказался квадратной формы площадью примерно четыре десятых гектара. Слева от него помещались тридцать поддонов, нагруженных пирамидами белых камней. Над участком нависали два небольших черных облачка со сверкающими глазами, белыми, как зрачки у Вориса. Ртов у них не было. Это Дымки.

Никто не произнес ни слова, пока Бен сидел на земле, постанывая и ощупывая ребра. Боль пронизывала его, как электрический ток. Песок еще не нагрелся после ночных ветров, но солнце уже припекало. Очень скоро пустыня превратится в сплошное пекло. Поблизости не было видно ни единого живого существа или растения: ни кактусов, ни колючек, ни скорпионов, ни гремучих змей. Был просто плоский кусок выжженной земли, вот разве что…