В ночь с 29 на 30 августа второй налёт англичан довершил пейзаж: на город ухнул град из спаренных фосфорных бомб. Центр был буквально выжжен. Сохранились, в сущности, только кирпичные остовы зданий… Впрочем, мы забежали вперёд. Вернёмся в позднее Средневековье.
Естественно, с пожарами пытались бороться. Ещё до объединения трёх городов в каждом из них были свои добровольные пожарные дружины — при профессиональных гильдиях пекарей, мясников и т. д., и т. п. А вообще в случае возникновения пожара всё мужское население должно было явиться «на объект» и приступить к подручным работам. К примеру, таскать вёдрами воду…
Сожжённый Кёнигсберг в 1944 году. Картина Ф. Мартена
Первая городская профессиональная пожарная команда была учреждена в 1858 году. Вы будете смеяться (мол, Кёнигсберг — родина слонов), но именно она считается первой профессиональной пожарной частью в Германии. А может быть, и в Европе. Команда располагалась на Унтерлаак, 29/30 (ныне Ленинский проспект), и состояла из бранддиректора (начальника) Шонбека, 2 брандмейстеров и 85 пожарных.
В различных частях города были созданы пять пожарных депо: в Альтштадте (недалеко от того места, где сегодня находится спорткомплекс «Юность»), Лёбенихте (район улицы Зарайской), Форштадте (около Дворца культуры моряков), Нассер Гартене (улица Нансена) и Понарте (там, где сейчас кинотеатр «Родина»).
Все подразделения были оснащены брандспойтами (пожарными насосами), а в центральном депо — на Форштадте — брандспойт был ещё и паровой.
Упряжки лошадей для транспортировки пожарных и их «арсенала» должен был на безвозмездной основе предоставлять город. Он же обеспечивал не только содержание «грузового парка», но и штатную единицу — кучера.
Для постоянного наблюдения за городской территорией на башне Королевского замка постоянно сидел специальный пожарный постовой. Если где-то замечался «очаг возгорания», постовой — днём — вывешивал в направлении места пожара красное знамя, а ночью — красный фонарь. Одновременно на башне начинал звонить пожарный колокол.
По установленному в городе порядку пожарная команда должна была мчаться «на объект» с брандспойтами наперевес, а всё оказавшееся поблизости мужское население — становиться к пожарным помпам для ручной подачи воды.
Тот, кто прибывал на место пожара первым, получал премию в один талер (треть коровы).
Служба пожарных была нелегка. После 48 часов караульной службы ещё сутки они находились в депо, выполняя различные работы, или откомандировывались (в качестве охранников) на театральные спектакли. Или — в качестве спасателей — на пруды у городских купален, «пасти» отдыхающих.
А иногда после окончания этой смены снова звонил замковый колокол — и пожарные снова должны были явиться в своё депо. Не явившегося три раза — незамедлительно увольняли со службы. А поскольку зарплата рядового пожарного составляла около 20 талеров (у тех, кто был чином повыше, — соответственно, и оклад был побольше), то имело смысл упираться. Случалось, что пожарные не бывали дома по целым неделям.
Обычно при получении сигнала о вспыхнувшем где-то пламени перед пожарной упряжкой ехал велосипедист. За ним — галопом — сильные лошади, везущие телегу с брандспойтом. Если дело происходило ночью, дорогу освещал пожарный с факелом. Это было жуткое и красивое зрелище…
На улицах Кёнигсберга. 1930-е годы
В начале XX века в Кёнигсберге построили ещё три пожарных депо, в том числе и на Врангельштрассе, 12 (здание на улице Черняховского, 52, в котором сейчас располагается областная ГИБДД). В Набережном депо находился пожарный моторный бот «Брюнс», служивший для тушения плавучих «очагов возгорания».
На улицах города на расстоянии 100 метров друг от друга были установлены 750 больших надземных гидрантов и 1000 малых, подземных (в современном Калининграде их значительно меньше). Кроме того, в пригородах Кёнигсберга — Метгетене (посёлок имени А. Космодемьянского), Танненвальде (Чкаловск), Кведнау (Северная Гора), Лауте (Исаково), Зелингфельде (Борисово), Кальгене (Кальговка), Юдиттене (улица Менделеева) — располагались отдельные пожарные группы.
В апреле 1945 года кёнигсбергских пожарных — одетых, естественно, в форму — посчитали военными. И отправили в Сибирь. Тушить пожары в Кёнигсберге никто тогда не собирался.
Как вспоминает один из ветеранов, воевавший в составе 3-го Белорусского фронта:
«…Наши солдаты считали, что они попали на территорию врага. Начали сжигать, начали искать клады. Тут что было: солдат в здание заходит, ага, темновато немного. Там бумаги какие-то на полу разбросаны. Вот он взял бумагу, зажёг. Посветлее стало. Бросил её на пол, там другие загорелись, совсем светло стало…
Начинает подниматься по лестнице на другой этаж. Пока там осмотрел всё, внизу уже загорелось. Ему приходится со второго этажа прыгать…» («Восточная Пруссия глазами советских переселенцев».)
