Об автоматчиках, которые выжигали интерьеры уцелевших домов из огнемётов, мы вообще не говорим… Естественно, огнемёт брандспойту не товарищ.
Так и закончилась история кёнигсбергских пожарных. Кстати, в 2008 году эта команда отметила бы 150-летний юбилей. А вот калининградские пожарные эстафету не подхватили. Видимо, не вспомнили вовремя о столь знаменательной дате.
Пока студенту-холостяку сносили половину черепа, жениху выносили хлеб-соль
«Прогуливаясь» по Кёнигсбергу, нельзя не сказать об обычаях жителей древнего города. Кёнигсбержцы, конечно же, отмечали Новый год, а в день Ивана Купалы кидали в воду венки из полевых цветов, дарили марципановые сердечки, ходили на фейерверки (непременный атрибут массовых гуляний в дни городских праздников). Но были среди здешних увеселений в те далёкие времена и весьма эксклюзивные занятия. Типа «мензуры».
«Мензура» — это студенческая дуэль, очень популярная в Кёнигсберге вплоть до начала Первой мировой войны.
Немецкий студент образца XIX — начала XX веков — прелюбопытный субъект. Как правило, он увлекался бильярдом, проводил время в душных ресторанах, пил пиво и принадлежал к какой-нибудь корпорации.
Каждый университет в Германии, в том числе и Альбертина, подразделялся приблизительно на двенадцать отдельных корпораций, каждая из которых должна была иметь строго определённые цвета знамени и шапок, а также строго определённую излюбленную пивную, куда члены других корпораций категорически не допускались. Главное занятие членов этих обществ состояло в том, чтобы драться со студентами из других корпораций. Или — друг с другом.
«Гуляя по улицам Кёнигсберга, — писал англичанин Джером К. Джером, — на каждом шагу встречаешь джентльменов с дуэльными шрамами на лице. Дети здесь играют „в дуэль“ сначала в детской, потом в школе, а затем, будучи студентами, уже серьёзно играют в неё от двадцати до ста раз. ‹…› Знаменитая „мензура“ вырабатывает одно — привычку к зверству. Говорят, она требует ловкости, но это не заметно: остаётся впечатление чего-то неприятного и смешного, как от драки в балаганных театрах. ‹…›
В аристократическом Бонне или в Гейдельберге, где много иностранцев, дуэли проходят в более выдержанном стиле: в хороших комнатах, в присутствии седовласых докторов, которые оказывают помощь раненым, между тем как ливрейные лакеи обносят публику угощениями, так что всё получает вид живописной церемонии. Но в более скромных университетах, где рисоваться не для кого, студенты ограничиваются самым главным…
Кёнигсбергская открытка, начало XX века
Комната мрачная, голая, стены забрызганы пивом, кровью и стеарином, потолок закопчён сигарным дымом, пол усыпан опилками. Толпа студентов разместилась где попало — на деревянных скамьях и табуретках, на полу; все курят, разговаривают, смеются…»
«В центре комнаты стоят друг против друга соперники, огромные, неуклюжие, с выпученными глазами, в шерстяных шарфах, намотанных вокруг шеи, в каких-то фуфайках на толстой подкладке, похожих на грязные одеяла; руки просунуты в тяжёлые ватные рукава, подняты… не то это воины, каких изображают на японских подносах, не то нелепые фигуры с вычурных часов.
Секунданты тоже начинены ватой, на головах у них торчат шапки с кожаными верхушками; они ставят соперников в надлежащую позицию, причём так и кажется, что послышится звук заводной пружины… Судья садится на своё место, даёт сигнал — и немедленно раздаются пять быстрых ударов длинных эспадронов… Тот, кто сильнее, кто может дольше удержать неестественно согнутой рукой в толстом рукаве огромный неуклюжий меч, — выигрывает.
Общий интерес сосредоточен не на борьбе, а на ранах: последние обыкновенно приходятся по голове или в левую половину лица, иногда взлетает в воздух кусок кожи с черепа, покрытый волосами. ‹…› Конечно, из каждой раны в обилии течёт кровь; она брызжет на стены и потолок, попадает на докторов, секундантов и зрителей, делает лужи в опилках и пропитывает толстую одежду дерущихся… После каждого ряда ударов подбегают доктора и уже окровавленными руками зажимают зияющие раны, вытирая их шариками мокрой ваты, которые помощник держит готовыми на тарелке. Понятное дело, лишь только соперники становятся на места и продолжают свою „работу“, раны в ту же минуту раскрываются и кровь хлещет из них ручьём, почти ослепляя дерущихся и делая пол у них под ногами совершенно скользким…
