Мы пользуемся двухчасовой остановкой, чтобы посетить местного метеоролога. Ледяной ветер треплет нас, пока мы без пальто и шапок пробираемся по колено в снегу к каменному дому, в котором на протяжении 11 лет живут Эрнст Хостэттлер, уроженец Берна, и его жена, замурованные зимой на девять месяцев и предоставленные сами себе. Только раз в году они берут трехнедельный отпуск и едут в Цюрих к сыну, чтобы посетить модные магазины и цирк. Но им надоедает шум двигателей, городской воздух и невыносимая духота, и они едут в Бернский Оберланд или Валлис, чтобы отправиться в горы. «Вы должны порвать со всем там, внизу, чтобы вынести здешнее одиночество», — говорит метеоролог, пока мы оттаиваем в его комнате. Он ворчит из-за многочисленных назойливых альпинистов и фотографов, которые отравляют ему работу. Он тратит на нее около 16 часов в день. Первый отчет отправляется на армейскую метеорологическую станцию в 6:30 утра по центральноевропейскому времени. Затем следуют еще пять отчетов, которыми обмениваются военнослужащие, аэродром Дюбендорфа и Центральный институт метеорологии в Цюрихе. Последние наблюдения проводятся в 21:30, но они служат только для синоптического анализа. Для всего этого требуется сложный инструментарий и точное знание 45 видов облаков по международному кодексу погоды. Во время всех этих разъяснений Роберт тихо сидел на диване, но когда мы спускались к трактиру, сказал: «После вида на горы нам открылся не менее интересный вид на две человеческие судьбы!»
В трактире мы узнаем, что с тех пор, как Зэнтис открылся для международного туризма, прошло всего 100 лет. В 1846 г. была построена первая альпийская хижина, два десятилетия спустя — первые гостиницы, а в 1887 г. — Швейцарская метеорологическая станция, где в 1922 г. произошло ужасное убийство четы Хаас с целью ограбления. Еще одна трагедия случилась 5 июля 1832 г., когда полковника Антуана Бухвальдера, уроженца Дельсберга и инженера-геодезиста, ударило молнией во время работы. Его помощник, стоявший рядом, погиб, а левую половину тела Бухвальдера парализовало. Тем не менее он все же дошел или дополз до Тоггенбурга, чтобы позвать на помощь.
Поэтому нам есть что обсудить, когда после поездки к Зэнтису мы отправляемся пешком из Урнэша в Аппенцелль. По дороге мы видим за узкими окнами деревянных домов несколько вышивальщиц монограмм с тонкими, почти южными чертами лица. Роберт рассказывает, что им приходится усердно трудиться с утра до ночи, если они хотят зарабатывать четыре франка в день. В Херизау я предлагаю:
— Давайте выпьем еще по бокалу аппенцелльского вина!
— Это можно! — отвечает Вальзер, учтиво приподнимая старую фетровую шляпу.
Изнурительная прогулка по обледенелой дороге из Херизау в Занкт Галлен, где в привокзальном буфете греемся кофе и сигаретами. Роберт изумлен тем, что нам нужны продовольственные карточки, чтобы получить порцию сыра. Мы едем на трамвае по пустынным улицам до конечной остановки Хайлигройц. Веселый кондуктор объясняет, как пройти к Боденскому озеру. Мы обходим церковь и идем через сумеречный лес к заповеднику Св. Петра и Павла, где в густом тумане, словно сказочные существа, мелькают серны, олени и косули. Роберт в восторге. В ресторане заповедника мы совершенно позабыли замысловатые объяснения кондуктора. Поэтому сворачиваем на какую-то улицу и справляемся о расположении Боденского озера у двух-трех человек. Их забавляет, что мы хотим идти пешком так далеко. В трактире