Понимая, что под тентом для всех наших палаток места не хватит, мужчины под дождем мастерили дополнительные места, а женщины настраивали газовые плиты и приступали к завариванию кофе и приготовлению пищи. Вольф и Дж. Р. отправились на поиски деревьев, на которые они могли бы повесить свои гамаки под полиэтиленовой пленкой. Нано и Луис скосили влажную растительность на относительно плоском участке земли и положили там большие листья геликонии, чтобы уже на них поставить палатки.
Вольф повесил гамак и подошел к краю навеса, под которым мы готовили обед. Он опустился на влажное бревно. Тонкое пончо обтягивало его сгорбленные плечи, руки крепко держали теплую чашку кофе. Когда мы все собрались у очага для согрева, вдыхая чудесный запах тамале — лепешек из кукурузной муки, обернутых кукурузными листьями — шкворчащих на сковороде, Вольф тихо сказал: «Это супергруппа — то, что надо для моего последнего похода по этой тропе».
Горящие свечки мягко обозначили тени вокруг усталого человека. Мы переглянулись. «Слушай, Вольф, не хочется думать, что это может быть правдой», — первой отреагировала Мерседес.
Он продолжал, не глядя ни на кого из нас: «Знаете, мне кажется, что я потерял интерес ко всему этому. Я не очень-то здоров. И нет у меня уверенности, что я смогу пойти в такой поход еще раз».
Никто не сказал ни слова. Все чувствовали себя весьма неловко, что мешало полностью понять чувства Вольфа, хотя никто из нас не хотел поверить его словам.
Мы расселись, чтобы поужинать, кто где смог устроиться. Спустя несколько минут ко мне подошел Луис и сел рядышком. Над ним не было тента, но он оставался невозмутимым под моросящим дождем. Он перемешивал вилкой рис на своей тарелке, всем своим видом показывая, будто хочет что-то сказать. Наконец, он вымолвил: «Не могу поверить, что мы в походе».
«Почему ты так говоришь?» — спросила я, глядя на капли дождя, скользившие по его лицу.
«Я просто подумал о том времени, когда ты тут была в первый год. Как давно это было?»
«Семнадцать лет назад», — ответила я.
«Ага, я помню, что в последний раз, когда мы видели тебя в тот год, ты была такой худющей и слабой. Мы понимали, что что-то не так, — продолжил он. — Тогда Сусана Шик сказала, что у тебя рак. Она сказала, что ты можешь умереть».
В те дни Сузана давала уроки естественной истории сотрудникам заповедника. Мы с ней были друзьями и переписывались после того, как я покинула Монтеверде.
«Мы думали, что это было чудо, когда ты вернулась, вполне себе в теле и здоровая. Так что я поражен тем, что вижу тебя после такого трудного маршрута, сильную. Ну, я просто поражен».
Это правда. В свои 48 лет я выдержала эту проверку на выживание лучше, чем когда-либо. Жаловаться сейчас не на что, разве только на занозы в моих ладонях, оттого что я ухватилась не за те деревья, когда поскользнулась в грязи.
«Хорошо, Луис, — сказала я. — Я считаю, что это настоящий подарок — быть здесь, идти с тобой, Вольфом и всеми остальными, это роскошный подарок. Пусть у всех нас будет шанс повторить это снова».
«Да, Кей, — сказал он. — Надеюсь на это».
Ночь прошла под аккомпанемент капель дождя, завывание ветра и редкие раскаты грома. Нам не давали уснуть глубокие голоса Луиса, Нано и Андрея. Они разговаривали и смеялись в своей палатке добрую половину ночи. Слишком много кофе. Наконец-то наступила тишина — но на короткий миг. Ее нарушили крики, щебет и верещание ранних утренних птиц. Сквозь палаточные швы просачивался утренний свет. Шум дождя утих, превратившись в вибрирующий звук капель. Я лежала в своем теплом спальном мешке, вытянув ноги, и размышляла о том, что нам предстоит идти еще часа три. Я задавалась вопросом, действительно ли дорога будет полегче. Луис и Вольф уверяли ведь, что теперь все под горку, под горку. Я уже поняла, что они частенько слегка искажают правду, сообщая путешественникам то, что те хотят услышать, просто чтобы люди довольные шагали себе по тропе.
«В дорогу! Подъем! — откуда-то из леса раздался знакомый голос. — Где кофе?»
Я быстро выползла из своего спального мешка, расстегнула полог палатки, в последний раз натянула свои отвратительные носки и ботинки и пошла греть воду на газовой плите. Когда мягкая песня дрозда-отшельника пронзила туман и слилась с голосом Вольфа, я улыбнулась. Я знала, что до тех пор, пока Вольф в состоянии ходить, он продолжит свои походы, он по-прежнему будет прорубать себе путь через этот невероятный лес, который так любит. Месяц спустя, уже после того как я улетела домой в Канаду, Вольф снова вышел на тропу, на этот раз в сопровождении Бенито, Мелоди и шестерых своих внуков. Ну не замечательно ли это?
Зона сохранения «Ареналь-Монтеверде»
Все те годы, что я готовила эту книгу, меня поддерживали и мне помогали столько людей, что я не смогу перечислить их всех по именам, но я никогда не забуду их доброту и поддержку, которые окружали этот проект с самого начала. Это свидетельство уважения и любви людей к Вольфу Гиндону.
