Теперь трудно себе вообразить, как жили семьи в этих краях много лет назад, когда повсюду были дороги лишь для гужевого транспорта. Алехандро Гарсия был одним из моих друзей, чей дом был в центре Пеньяс. Он всегда встречал нас чашкой кофе. Я помню, как он рассказывал о своей мельнице и о нескольких разновидностях сахарного тростника, с которыми любил экспериментировать. Он был искренне заинтересован в развитии общины в Пеньяс-Бланкас. Его первая жена и четверо их детей погибли под оползнем в 1973 году. Они построили новый дом между двумя речушками. Во время сильного ливня грязь и стволы упавших деревьев перекрыли реку над домом, и когда эту плотину прорвало, вода мощным потоком смела их дом. Алехандро и один из его сыновей выжили только потому, что их в тот день не было дома. Я доставлял лекарства пострадавшим от оползней и присоединился к участникам печального похода вниз для поиска тел погибших. Это была наша общая для коммуны Пеньяс-Бланкас трагедия.
Я даже не смогу сосчитать, сколько же часов мы с Эладио Крузом провели в переходах по лесу еще с самых первых дней работы в заповеднике, а потом в течение многих лет походов через Пеньяс и за пределами долины. Мы гостили у необычных людей, живущих в отдаленных закоулках. На каких только полах мы не спали. А сколько историй выслушано! Мы также делились рассказами о своих приключениях. Однажды мы вышли из Монтеверде, надеясь добраться до Сан-Мигель на закате. Мы дошли туда и остановились в доме друга Эладио. У меня болел желудок, поэтому хозяин предложил, чтобы мы у него переночевали. Единственным местом, где можно было спать, был брезент в погребе, что мне не очень-то глянулось, поскольку я чувствовал себя неважно. Эладио велел своей дочке, которой было не больше 12—13 лет, приготовить для нас горячую пищу. Девочка приготовила зеленые бананы, которые вовсе не принесли облегчения моему желудку.
Пока она готовила, хозяин поделился с нами своей печальной историей. Он объяснил, почему готовит еду его маленькая дочь. Его жена умерла не так давно, поведал наш гостеприимный хозяин, опустив низко свою голову. И как будто этой трагедии было мало; судьба подбросила ему еще одну неприятность — на его пастбище тогда же сдох молодой бычок. Это само по себе было трагедией для крестьянина. Но он продолжал, понурив голову, и с болью в голосе сказал: «А потом, когда я вернулся на ферму, я обнаружил, что потерял еще и мула». Потеря этого мула была для него уже чересчур.
Мы должны были встать рано утром, чтобы еще час идти до автобусной остановки за Сан-Мигель. Автобус прибывал в 5 часов утра. Единственное, что у нашего гостеприимного хозяина служило будильником, был его радиоприемник, настроенный на Radio Musical, живенькой костариканской радиостанции, которая играла приятные мелодии и сообщала время 24 часа в сутки. Наш заботливый хозяин включил приемник около часа ночи и стал слушать, пытаясь понять, сколько сейчас времени. Конечно тем самым он разбудил нас, потому что звук радио доносился до того места, где мы пытались заснуть. Наш хозяин обнаружил, что нужное время еще не настало, поэтому он выключил приемник и снова заснул. Мне так кажется, что радио в ту ночь включалось приблизительно через каждые полчаса. А еще там был маленький ребенок, который болел, плакал и всю ночь кашлял. От всего этого мы встали еще более уставшие, чем когда ложились спать. Но жаловаться грешно, поскольку все же человек предоставил нам место для ночлега.
В августе 1975 года мой сын Томас женился на Линди Макссон и провел с ней медовый месяц в Пеньяс-Бланкас. Именно тогда людям в Пеньяс пришлась по нраву идея устройства школы для семей, которые проживают в этом районе. Томас и Антонио, мой второй сын, разрабатывали участок земли на южном берегу реки. Жизнь в Пеньяс-Бланкас была непростой для владельцев хозяйств. Климат был слишком влажным для успешного ведения сельского хозяйства. Дождь вымывал питательные вещества из почвы, и потому земля могла дать урожай один раз в течение пяти лет или около того. Почва страдала от эрозии. В конце семидесятых и в восьмидесятые годы приоритетом для владельцев здешних хозяйств было улучшение дороги, которая шла через заповедник в долину. А для Тропического научного центра приоритетом было закрытие дороги. Его сотрудники хотели предотвратить вырубку деревьев и получение древесины, поэтому ограничивали доступ к дороге».
