— Дела сердечные?
— Да, и личные. Держитесь за ними и не теряйте из виду!
Всю дорогу Сусан курила сигарету за сигаретой, откинувшись на спинку сиденья. На подъезде она показала водителю нужные повороты и вышла у ворот «Земного рая».
— Всегда к вашим услугам, сеньора, желаете квитанцию об оплате?
— Не надо, обойдусь.
Она зашла в калитку и скрылась за кустами, окружающими территорию клуба. Через минуту на то же место подъехало такси Силанпы.
— Приехали, хефе, сколько я вам должен?
Шофер подсчитал на бумажке и назвал сумму.
— И я еще не включаю сюда езду по грунтовой дороге!
— Вы очень добры.
Силанпа отыскал в бумажнике карточку временного члена клуба и толкнул калитку. Время близилось к полудню, и перед домом стояли только два автомобиля.
Он вошел в раздевалку и получил ключ с номером шкафчика. Пока снимал с себя одежду, пытался спланировать свои действия при встрече с Сусан. В парилке защипало глаза от густого горячего тумана, насыщенного запахом эвкалипта. Силанпа зажмурился, а когда открыл глаза, увидел на скамье напротив Сусан; она лежала на полотенце.
— Вы еще существуете? Невероятно! — промолвила она, не глядя на него. — Вы так упорно цепляетесь за жизнь, что это вызывает уважение!
— Жизнь — единственное, за что мне осталось цепляться, — ответил Силанпа, подсаживаясь к ней. — Я живучий, как кошка, потому-то мои враги меня и уважают.
— Вы же не думаете, что я имею какое-то отношение…
— К тому, что сделали с моей машиной? Да, думаю, но приехал поговорить с вами не об этом.
— Ну, так вы ошибаетесь! Я прочитала об этом в газете и поняла, что вы слишком часто суете нос в опасные дела. Похоже, вам нравится осложнять себе жизнь. — Она оперлась подбородком на согнутые в локтях руки. — Вы не настоящий натурист, а потому не понимаете нас. Мы не приемлем насилия и манипуляции человеком, как деяний, диаметрально противоположных философии натуризма.
— Во время нашей последней встречи вы держали в руке пистолет, направленный мне в грудь. Разве это не насилие?
— Это особый случай, мы вынуждены защищать наш тесный кружок от посягательств извне. Создать его стоило слишком больших трудов. Знаете народную мудрость: заяц иногда превращается в пантеру, чтобы остаться зайцем.
— Заяц с окровавленными зубами уже не заяц, а оборотень. — Он посмотрел ей в глаза. — Я тоже люблю метафоры.
— Я бы никогда не выстрелила, я использую пистолет только для устрашения.
— Скорее для унижения, нет разве?
— Простите меня.
— Я хочу, чтобы те, кто испортил мою машину, тоже извинились передо мной. Какое совпадение — это случилось сразу после того, как вы явились угрожать мне.
— Это сделали не мы, поверьте мне на слово. Поверьте, потому что я вам говорю. Мы к этому не имеем никакого отношения.
— Хорошо, поверю, — согласился Силанпа, — но думаю, вам все равно было кое-что известно от Элиодоро Тифлиса.
Сусан вздрогнула и посмотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых сначала угадывалась злоба, сменившаяся затем выражением, больше похожим на мольбу.
— Вы, наверное, шутите?
— Не понимаю вас, Сусан.
— Не можете же вы думать всерьез, что я поддерживаю отношения с этим типом.
Силанпа выдержал паузу.
— Могу.
— И какие у вас для этого основания, если…
— Вы прекрасно знаете какие. Я профессиональный журналист, а значит, умею добывать информацию.
— Ну хорошо. И все же я настаиваю, что никоим образом не причастна к инциденту с вашим автомобилем.
— Вообще-то это уже не имеет значения. Я веду расследование, и мне нужны результаты.
— Труп на Сисге?
— Да. И землевладение Перейры Антунеса.
Сусан знаком попросила его обождать, вышла из парной, ополоснулась под душем и вернулась.
— Расскажите сначала о том, что уже знаете, — возобновила она разговор.
— Пока что немногое.
— Рассказывайте, я слушаю.
Силанпа отер полотенцем мокрое от пота лицо.
— Знаю, что вы любовница Тифлиса. Знаю, что Перейра Антунес подарил Тифлису землю, на которой расположен ваш клуб. Знаю, что неопознанный труп, посаженный на кол, и есть Перейра Антунес.
— Но вы уже знаете все. Чего вам не хватает?
— Кто убил Перейру Антунеса. Кто убил Ослера Эступиньяна, чтобы использовать его тело. Кто еще желает погреть руки на сделке с земельным участком, где мы с вами сейчас находимся.
— Скажите, вы занимаетесь этим, чтобы написать несколько газетных строчек?
— Я просто собираю информацию.
— Ищете славы, признания?
— Делаю свое дело, а взамен обретаю душевное равновесие.
— А почему вы уверены, что, продолжая это расследование, в итоге обретете душевное равновесие?
— Очень просто: когда я его начал, совсем потерял сон, а это меня раздражает.
— Для меня всегда оставалось загадкой, что движет тем и, кто берет на себя труд разбираться в чужих делах, — сказала Сусан. — Правдоискательство — неблагодарное занятие, сеньор Силанпа. Можно нарваться на неприятности.
— Знаете, мотор моего «Рено-6» напоминал вспоротое брюхо тряпичной куклы. Мой дом перевернули вверх дном и по сути лишили меня крыши над головой. Полагаете, я должен считать, что это не мое дело?
— Вас никто не просил вмешиваться.
