Амбра посмотрела в конец поэмы. Разглядывая минуту, она повернулась к нему с широко раскрытыми и изумленными глазами.
Лэнгдон присоединился к ней, разглядывая текст. Теперь, когда он знал эту строчку, он смог разглядеть еле видный рукописный текст:
«Мрак суеверий темных отступает & свет науки правит бал».
— Мрак суеверий темных отступает, — прочла вслух Амбра, — и свет науки правит бал.
Эта строчка было не только пророчеством, которое поддерживал Эдмонд, а в сущности еще и квинтэссенцией его сегодняшней презентации.
Религии исчезнут… а миром будет править наука.
Амбра принялась внимательно считать буквы в этой строке, однако Лэнгдон знал, что в этом нет никакой необходимости. Вот оно. Вне всякого сомнения. Его разум уже был целиком занят доступом к Уинстону и запуском презентации Эдмонда. Но Лэнгдону требовалось остаться с Амброй наедине, чтобы посвятить ее в детали своего плана.
Он повернулся к отцу Бенье, который как раз возвращался.
— Отец? — спросил он. — Мы почти закончили. Не могли бы вы подняться наверх и попросить гвардейцев вызвать вертолет? Мы должны улететь без промедления.
— Конечно, ответил Бенья, направившись к лестнице. — Надеюсь, вы нашли то, что искали. До встречи наверху.
Как только священник исчез наверху, Амбра оторвалась от книги с явной тревогой во взгляде.
— Роберт, сказала она. Что-то не сходится. Я пересчитала дважды. Здесь только сорок шесть букв, а нам нужно, чтобы было сорок семь.
— Что? — Лэнгдон подошёл к ней, косясь на текст и тщательно подсчитывая каждую рукописную букву. «Мрак суеверий темных отступает, & свет науки правит бал». Ну явно у него получилось сорок шесть. — Озадаченный, он вновь изучил эту строку. — Эдмонд точно говорил «сорок семь», а не «сорок шесть»?
— Абсолютно.
Лэнгдон перечитал строчку. «Но это должна быть она, — подумал он. — Что я упустил?»
Он тщательно пересчитал каждую букву в последней строчке поэмы Блейка и дошел почти до конца, а потом увидел его.
…& свет науки правит бал».
— Амперсанд, — выпалил Лэнгдон. — Блейк использовал символ вместо союза «и».
Амбра странно посмотрела на него, а затем покачала головой.
— Роберт, если мы подставим союз «и»… тогда в строке будет сорок восемь букв. Больше, чем нужно.
«Неправда. — Лэнгдон улыбнулся. — Это код внутри кода».
Лэнгдон удивился маленькому хитрому ходу Эдмонда. Гений-параноик использовал простой типографский трюк для надежности: даже если кто-то обнаружит, какая его любимая строчка поэзии, они все равно не смогут правильно ее напечатать.
«Символ амперсанда, — подумал Лэнгдон. — Эдмонд вспомнил об этом».
Происхождение амперсанда всегда было одной из первых тем, которые Лэнгдон преподавал на своих занятиях по символогии. Символом «&» был логограмм — буквально изображение, представляющее слово. В то время как многие люди приняли символ, полученный от английского слова «и», он фактически произошел от латинского слова et. Необычный дизайн амперсанда «&» был типографским слиянием букв E и T — лигатуры, которые все еще видны сегодня в компьютерных шрифтах, таких как Trebuchet, чей амперсанд «&» явно говорит о своем латинском происхождении.
Лэнгдон никогда не забудет, что через неделю после того, как он рассказал курсу Эдмонда об амперсанде, молодой гений появился в майке с надписью «Амперсанд звонит домой!» — игривый намек на фильм Спилберга об инопланетянине по имени «ET», который пытался найти дорогу домой.
Теперь, стоя над стихотворением Блейка, Лэнгдон смог в полной мере представить пароль Эдмонда из сорока семи букв.
мраксуеверийтёмныхотступаетetсветнаукиправитбал
«В этом весь Эдмонд,» — подумал Лэнгдон, быстро поделившись с Амброй умным трюком, который Эдмонд использовал для повышения уровня безопасности своего пароля.
Когда ей стало ясно, Амбра начала улыбаться так же широко, как улыбнулась Лэнгдону при их знакомстве.
— Что ж, — сказала она, — полагаю, если у нас были какие-то сомнения, что Эдмонд Кирш гик…
Они одновременно рассмеялись вдвоем, улучив момент, чтобы выдохнуть в уединении крипты.
— Вы нашли пароль, — сказала она, выражая благодарность. — И мне жаль как никогда, что я потеряла телефон Эдмонда. Если бы у нас он был, мы могли бы запустить презентацию Эдмонда прямо сейчас.
— Не ваша вина, — сказал он успокаивающе. — И как я уже говорил, я знаю, как найти Уинстона.
— По крайней мере, думаю, что знаю, — размышлял он, надеясь на свою правоту.
Когда Лэнгдон представлял воздушный вид Барселоны и необычную загадку, которая ждет впереди, тишину крипты нарушил резкий звук, эхом отозвавшийся на лестнице.
Наверху кричал отец Бенья и звал их по именам.
— Быстрей! Мисс Видаль… профессор Лэнгдон… срочно сюда!
Лэнгдон с Амброй помчались по лестнице крипты, слыша отчаянные крики отца Беньи. Достигнув верхней ступени лестницы, Лэнгдон ступил на пол святилища, но тут же растерялся в кромешной тьме.
Ничего не видно!
Он медленно двинулся вперед в темноту, напрягая глаза, чтобы привыкнуть к свету масляных ламп. Амбра подошла к нему, тоже прищурившись.
— Сюда! — с отчаянием закричал Бенья.
