Медленно он открыл глаза, его видение было туманным от недостатка кислорода. Когда Ковеш поднял пульсирующую голову, его зрение прояснилось. К его недоумению он увидел внутри темную фигуру, стоящую прямо у закрытой двери.
Человек в бейсболке улыбался, глядя на него.
Ковеш замер. Он не покидал комнату.
Убийца сделал два длинных шага к раввину, железными тисками охватил старика за шею и впечатал лицом в плитку пола.
— Ты можешь задержать дыхание, — прорычал убийца, — но ты не можешь остановить свое сердце. Он рассмеялся. — Не волнуйся, я помогу тебе в этом.
Спустя мгновение в шею Ковеша вонзилась жгучая точка тепла. Казалось, что расплавленный огонь течет вниз по его горлу и наверх по черепу. На этот раз, когда схватило сердце, он знал — это по-настоящему.
Посвятив большую часть своей жизни изучению тайны Шамаима — месту обитания Бога и умерших праведников — раввин Иегуда Ковеш понял, что от всех ответов его отделяет лишь последний удар сердца.
Одна в просторной туалетной комнате самолета G550, Амбра Видаль стояла у раковины, и теплая вода мягко текла у нее по рукам. Она пристально смотрела в зеркало, едва узнавая себя в отражении.
«Что я наделала?»
Она сделала еще один глоток вина, с грустью вспоминая свою прежнюю жизнь всего несколько месяцев назад — непубличную, одинокую, сосредоточенную на музейной работе, но все это уже в прошлом. Она тотчас исчезла с предложением Хулиана.
«Нет, — упрекнула она себя. — Эта жизнь испарилась в тот момент, когда ты согласилась».
Ужас сегодняшнего убийства вызывал чувство тошноты, и теперь ее логический ум со страхом оценивал последствия.
Я пригласила убийцу Эдмонда в музей.
Меня кто-то обманул во дворце.
И теперь я слишком много знаю.
Не было никаких доказательств, что принц Хулиан стоял за кровавым убийством, и о том, что он даже знал о плане убийства. Тем не менее, Амбра достаточно знала о внутренней кухне дворца и подозревала, что ничего подобного не произошло бы без ведома принца, без его благословения.
Я слишком много сказала Хулиану.
В последние недели Амбра пчувствовала растущую потребность оправдываться за каждую секунду, проведенную вдали от своего ревнивого жениха, и поэтому она лично делилась с Хулианом тем, что знала о предстоящей презентации Эдмонда. Теперь Амбра опасалась, что ее открытость стала безрассудством.
Амбра выключила воду и вытерла руки, потянулась за своим бокалом и осушила последние несколько капель. В зеркале перед ней она увидела незнакомку — когда-то уверенного профессионала, а теперь переполненной сожалением и стыдом.
Ошибки, которые я совершила за несколько коротких месяцев…
Она мыслями вернулась в то время и подумала, что могла бы сделать иначе. Четыре месяца назад дождливым вечером в Мадриде Амбра присутствовала на мероприятии по сбору денег в Музее современного искусства Рейны-Софии…
Большинство гостей переместились в зал 206.06, чтобы увидеть самую известную музейную работу — «Г ернику», огромное полотно Пикассо длиной в двадцать пять футов, посвященное ужасной бомбардировке небольшого баскского города во время испанской гражданской войны.
Вместо этого она приняла решение ускользнуть в тихую галерею и насладиться работой одной из своих любимых испанских художниц, Марухи Мальо, женщины-сюрреалиста из Галисии, успех которой в 1930-х помог покончить с дискриминацией женщин-художниц в Испании.
Амбра стояла в одиночестве, любуясь Ла Вербеной, политической сатирой, наполненной сложными символами. И вдруг за спиной раздался глубокий голос.
— Es casi tan guapa como th, — произнес мужчина. — Она почти так же прекрасна, как и вы.
Серьезно? Амбра смотрела прямо вперед и сопротивлялась желанию закатить глаза. На подобных мероприятиях музей иногда больше похож на нелепый пикап-бар для соблазнителей, чем на культурный центр.
— ^Que crees que significa? — голос за ее спиной был настойчив. — Как вы думаете, что это значит?
— Понятия не имею, — солгала она в надежде, что разговор на английском может заставить человека двигаться дальше. — Мне просто нравится.
— Мне тоже нравится, — ответил мужчина на английском почти без акцента. — Мальо опередила свое время. К сожалению, для нетренированного глаза, поверхностная красота этой живописи может скрыть более глубокие субстанции. — Он сделал паузу. — Я предполагаю, что такая женщина как вы должна сталкиваться с этой проблемой все время.
Амбра застонала. Неужели такие фразы действительно действуют на женщин? Натянуто улыбнувшись, она обернулась, чтобы избавиться от мужчины.
— Сэр, это мило с вашей стороны, но…
Амбра Видаль замерла на полуслове.
Смотревший ей в лицо человек, был кем-то, кого она видела по телевидению и в журналах всю жизнь.
— О, — запнулась Амбра. — Вы…
— Чудовищный? — отважился красавец. — Неуклюже смелый? Извините, я живу закрытой жизнью, и не очень хорошо разбираюсь в этом. — Он улыбнулся и вежливо протянул руку. — Меня зовут Хулиан.
