– Демиорк, – хрипло отозвался сосед, – сейчас нет ничего плохого в том, что человек скрывает своё настоящее имя. Думаю, ты согласишься со мной.
Демиорк усмехнулся и закрыл глаза, запрокинув голову. «Заткнись», – напротив рявкнул толстый мужчина с бардовым лицом и ткнул локтем в бок плачущую женщину в порванном груботканом платье. Она охнула, закрыла руками лицо и громко зарыдала, тогда толстяк, повернувшись к соседке, наотмашь ударил её по лицу. Игер, сжав кулаки, дёрнулся вперёд, но Демиорк молча потянул его назад, не открывая глаз.
– Не стоит вмешиваться, Иварт, – невнятно произнёс он, – тебе ведь не нужны враги? Город стремительно разлагается вместе с его обитателями. Не стоит вмешиваться.
– А как здесь оказался ты? – тихо спросил Чёрное древо, не сводя глаз с краснолицего мужчины, который осыпал проклятьями рыдающую женщину.
– Отхожее место в дальнем конце Отстойника, – Демиорк приоткрыл один глаз и указал рукой в темноту, – ты быстро привыкнешь, Иварт.
Чёрное древо подтянул ноги к груди и утопил лицо в сложенных на коленях руках. Постепенно его веки отяжелели и сомкнулись, а окружающие звуки слились в единых шум, напоминающий течение реки. Игер вновь оказался на берегу Горегонки.
Керисар поднялся в полный рост, отчего старая рыбацкая лодка пошатнулась. Лекарь дружелюбно махнул Чёрному древу рукой и принялся грести к берегу надломленным веслом. Игер по колено зашёл в мутную воду, и в то же мгновение вспыхнула лодка. Ярко-оранжевые ленты пламени взвились в воздух и оплели Керисара. Седые редкие клочки волос превратились в огненную гриву, а одежды лекаря обернулись пламенными доспехами. Борта лодки быстро почернели, а Керисар продолжал размахивать горящим веслом. Игер по грудь погрузился в Горегонку. Его сердце замерло в груди. «Я не умею плавать», – отчаянно прохрипел Чёрное древо. Он бешено заметался вдоль берега. Лицо Керисара обуглилось, обнажив хищный оскал почерневших зубов, которые больше не скрывались за губами. Мертвец продолжал грести до тех пор, пока лодка не причалила к берегу. На землю с лодки спрыгнуло чудовище, нависнув над стоящим на коленях Игером. Его доспехи тлели, словно догорающие в костре угли, волосы развевались огненными лентами на ветру, кости черепа блестели под кусками обуглившейся плоти. Чёрное древо с ужасом выдохнул, когда печальные серые глаза знакомого лекаря загорелись ярко-жёлтым цветом. «Я иду за тобой, Чёрное древо. Клянусь, скоро я догоню тебя и убью», – утробно прошипел Янирган Волчий страх и мгновенно превратился в пепел.
Игер дёрнулся, ударившись головой о стену. Он широко раскрыл рот, вдыхая насыщенный зловониями воздух, и ветер ладонью холодный пот со лба.
– Я больше не могу, – прошептал сидящий около Игера юноша с бледным лицом и со стоном поднялся на ноги, – прошу, я больше так не могу.
– Что ты делаешь? – глухим сонным голосом спросил Чёрное древо, но не получил ответа.
– Выпустите меня, прошу, – юноша вцепился пальцами в решетку, ударил по ней головой и принялся расшатывать дверь. Железные прутья игриво зазвенели, и тогда он пронзительно завизжал, – прошу, выпустите. Я больше не могу.
Игер подскочил к юноше и попытался оторвать бледные руки от железных прутьев, но скрюченные пальцы мёртвой хваткой впились в ржавую решётку. Дверь трещала, звонко стучал огромный навесной замок, тоскливо скрипели петли. «Тебя могут убить», – отчаянно выпалил Чёрное древо. Крик юноши сорвался в бессвязный надрывный рёв. Он яростно бился головой о дверные прутья. Игер неистово тряс безумца за плечи, но борьба продлилась недолго. Из темноты вылетела стрела и впилась юноше в грудь. Он потерял равновесие и грохнулся на спину. Чёрное древо прыгнул к стене, скрывшись в полутьме. Игер до последнего следил за агонией умирающего, на губах которого пузырилась кровь. Затем он вернулся на место и присел около мирно посапывающего Демиорка.
Спустя несколько минут к убитому юноше подошёл высокий лысый бедняк в грязных лохмотьях, навис над мертвецом, приспустил штаны и, истерически посмеиваясь, осквернил тело покойника, а затем за руки утащил его в дальний конец коридора к отхожему месту.
Чёрное древо сморщился, ощутив горький ком в горле. Несколько долгих часов он усердно пытался подавить кипящую внутри злобу, и часто из его груди вырывалось тихое утробное рычание.
Утро в подземном погребе ничем не отличалось от вечера. Вооружённые арбалетами стражи в деревянных масках через решётку раздавали пленникам завтрак. Когда наступила очередь Игера, один надзиратель протянул ему металлический ковш, наполненный водой с горьковатым привкусом, а второй вручил кусок сушёного мяса. Чёрное древо жадно опустошил сосуд, отдал надзирателю ковш и вернулся к Демиорку. Всё время стражи сохраняли безмолвие, игнорируя вопросы пленников, а наиболее упрямых успокаивал ствол арбалета, направленный в грудь.
– Утренняя кормёжка, – гнусаво прокомментировал Демиорк, сладко впившись кривыми зубами в кусок солёного мяса, – почему ты не ешь, Иварт?
