– Алый совет города Сердце послал меня в Приют морозов, чтобы убедиться в преданности западной столицы, – заключил высокородный посланник в бардовом плаще, когда невысокая девушка вышла из спальни и молча принялась накрывать на стол. Любопытный взгляд Оргодара застыл на девушке по имени Эрилит, а затем он невнятно добавил, – произошла ошибка. Вождь Роксимер приказал временно заключить меня в этом доме, но с тех пор прошло несколько недель.
Фоломгер Старший вышел из своей спальни и, бросив неприязненный взгляд на Эрилит, шагнул в комнату сына, где медленно умирал от болезни Фоломгер Младший. Надев плотные рукавицы, девушка ловко отворила дверцу печи и поставила с краю небольшой котелок с толстыми стенками.
– Великий бык не исцелит моего сына, – с обидой пробурчал Фоломгер Старший, плотно прикрыв за собой дверь, – скоро Роксимер добьётся смерти нашего рода. Грязная падаль желает единолично властвовать над Приютом морозов.
Эрилит шмыгнула носом. «Убийца», – невнятно простонал Кодорк, услышав имя отца. Вздувшиеся багрово-красные синяки покрывали его лицо. От юноши разило хорошо знакомым для Игера запахом. Одежда Кодорка Ледяные перста, младшего сына вождя Роксимера, местами пропиталась слезами чёрного дерева и могла вспыхнуть от крохотной искорки. Когда Эрилит вынула котелок из печи, толстая входная дверь задребезжала, а когда ржавый засов поддался, в проёме показался страж в красной лакированной маске, который пальцем указал на Игера и Оргодара, жестом приказал следовать за ним и угрожающе направил ствол арбалета на девушку с котелком в руках.
Под бдительным присмотром стражей пленники добрели до поляны, где в ранних сумерках уже гудела толпа. Около изрезанных рунами столбов неподвижно стояли безмолвные стражи в красных лакированных масках с тяжёлыми арбалетами в руках, поэтому свободный народ плотным кольцом держался на почтительном расстоянии от места жертвоприношений. Пленных построили в стороне на небольшой возвышенности, а Игеру вручили старую поношенную меховую накидку, воняющую потом и гниющим тряпьём. Чёрное древо с наигранной благодарностью принял крайне необходимый при лютом морозе подарок, вполголоса прошептав: «Интересно, а где меховая накидка, которую мне подарил Белигер Ядовитое море?». Оргодар Ржавые деньги вплотную жался к Чёрному древу, испугано озираясь на вооружённых фанатиков. Выпавший ночью снег скрипел под ногами, стучали зубы трясущихся от холода пленников, морозный ветер царапал их лица, из-под масок стражей валил густой пар.
В центр поляны вышел вождь Роксимер. Две чёрные косы спадали на его обнажённые плечи и грудь. Кожа посинела от холода. Ледяные перста поднял вверх мускулистые руки и долго наслаждался одобрительным гулом толпы. Дерзкий ветер остервенело трепал его плотные штаны, заправленные в высокие сапоги. Игер пригвоздил к вождю презрительный взгляд. Рана на его груди вспыхнула яростной болью.
– Народ Приюта морозов! – басом воскликнул Роксимер, и шум толпы мгновенно оборвался, – Сегодня мы принесём Великому быку особую жертву!
Люди замерли в ожидании. В их глазах искрилась надежда, а из приоткрытых ртов струился пар. Довольствуясь произведённым впечатление, вождь Роксимер выждал несколько томительных секунд и зычно продолжил:
– Когда зародится новый день, у Великого быка не возникнет сомнений в нашей преданности! Его могущество оградит от недуга тех, чья вера сильна и непоколебима!
Народ с радостью подхватил слова вождя. Хищно скалясь, Роксимер Ледяные перста взмахнул рукой, и сквозь толпу прорезался конвой, ведущий полураздетого бледнокожего мужчину с сильно обросшим лицом, который, не сопротивляясь, ступал босыми ногами по пушистому снегу, оставляя последние в своей жизни следы. Мужчина дрожал от холода, равнодушно глядя на палача. Единственный тёмно-синий глаз Роксимера хищно изучал жертву, а на устах плясала полуулыбка.
– Этот человек усомнился в могуществе Великого быка, – Ледяные перста зашёл за спину бедняги и положил крепкие ладони на худые бледные плечи, – он доверил свою жизнь шарлатанским снадобьям! И посмотрите, к чему привело отречение от силы Великого быка! Недуг отравил тело предателя! Болезнь течёт в его крови!
Народ взорвался свирепыми нечеловеческими воплями. Буря недовольства захлестнула озлобленную толпу. Плотное кольцо разгневанных людей подалось вперёд, но стражи в красных деревянных масках подняли арбалеты, и народ разбился о невидимую стену, пожирая загнанную жертву сотней ненавистных взглядов.
