Постников не был так уж сильно занят — это Варя знала. Но она дала ему на подпись письма и не хотела, чтобы в течение ближайшего часа его что-либо отвлекало. После смерти Маши она, наоборот, старалась не давать ему ни минуты покоя, чтобы отвлечь его от горестных дум. Иногда она даже пропускала к нему тех посетителей, которых в другое время и не пустила бы. А Полькина она вообще терпеть не могла: наглый, самоуверенный. Он встречался с ее подружкой Натой, которая была в него влюблена и надеялась, что он разведется с женой и женится на ней. «Ни черта он не женится, — говорила Варя подружке, — у него таких Нат — пруд пруди». Но Ната не верила ей и была права в том, что в данный конкретный момент у Полькина не было других любовниц. Другое дело, что женщины быстро надоедали ему и примерно каждые полгода он заводил новую.
Постников удивленно поглядел на ворвавшегося к нему без доклада Полькина.
— А что, Вари нет? — спросил он недовольно. Конечно, они с Полькиным были не то что приятели, но на «ты», оказывали друг другу кое-какие услуги и, случалось, сиживали за одним пиршественным столом. Однако все это не давало права врываться в кабинет без доклада.
— Куда она денется, твоя Варя! — сказал Полькин, сел в кресло, достал платок, вытер вспотевший лоб. — У меня в магазине только что была ревизия.
— Ну и что?
— Почему ты не предупредил меня?
— Я не знал, — сердито заметил Постников и подумал, что Полькин положительно теряет чувство меры. — Что-нибудь не в порядке?
— Плохо все… Сам Окладников приперся.
Тихон Федорович Окладников, въедливый старик, был грозой торговых работников. Его боялись как огня, он обладал способностью раскапывать такое, что, казалось, скрыто самым надежнейшим образом. Окладников давно вышел на пенсию, но на общественных началах иногда помогал работникам ОБХСС проводить ревизии.
— Ладно, — устало сказал Постников. — Не суетись. Разберемся. Что он обнаружил?
— Две тонны кур второго сорта.
— Ну и что?
— Продавали их по цене первого сорта.
— Как же это получилось?
— А черт его знает! Показалось, что в накладной написано «первый». А эта ошибка на две тысячи тянет. — Полькин был непохож на себя. Обычно элегантный, в ослепительно белой рубашке, гладко, на пробор причесанный, сейчас он был встрепан, как-то помят, губы дрожали.
Постников удивленно смотрел на него:
— Ну что ты так нервничаешь? Разберемся. Ты же не нарочно.
Когда Полькин, ничуть не успокоенный, ушел, Постников позвонил начальнику ОБХСС, чтобы выяснить, насколько велики неприятности, грозящие директору гастронома, и узнал, что проверка ведется по поручению из Москвы. Это удивило его. Какая может быть связь между Полькиным и Москвой?
Когда Полькина вызвали в отдел борьбы с хищениями социалистической собственности, он пришел туда уже не в таком растрепанном состоянии, в каком явился к Постникову. Во-первых, он подготовился к защите, а во-вторых, сильно надеялся, что Постников не оставит его в беде.
Майор Ведерников, полный, какой-то округлый, с добродушным лицом, показался Полькину эдаким недотепой, и он несколько приободрился. Ошибку с курами он объяснил тем, что забыл очки и не разобрался, что написано в накладной.
— А вы часто получаете первый сорт? — спросил Ведерников, копаясь на столе в поисках какой-то бумажки.
— Иногда.
— И все же? — Он наконец нашел нужный листок, повертел так и эдак, положил на стол.
— По-разному бывает.
— Это не ответ. У меня вот есть данные, что вы вообще никогда не получаете кур первого сорта, как, впрочем, и другую птицу.
— Вас ввели в заблуждение.
— Ничуть! Совершенно верные данные. Вот копии накладных. Извольте ознакомиться. Считайте: раз, два… семь… десять… пятнадцать… Больше ста накладных, и это только за нынешний год. За что вас так наказывают? Куры-то дешевые, с ними план трудно выполнить.
— Что дают, то и берем.
— А план все-таки выполняете? Не так ли?
— Стараемся. За план строго спрашивают.
Ведерников пошмыгал носом, опять что-то поискал на столе.
— Так-так… И все же как получилось, что второй сорт по цене первого продавали?
— Я же объяснил вам — ошибся…
— А почему деньги не через кассу получали, а прямо продавец брал? Не положено ведь, раз кассы исправны и кассиры на месте?
— Я специально так распорядился. Чтоб покупатели два раза в очереди не стояли. В магазине жарко и душно. А продавцы у нас опытные.
— Ясненько… Теперь все ясненько. А не объясните ли вы мне такую штуку. Накладные почти все на второй сорт, а покупатели утверждают, что в вашем магазине птица бывает только первого сорта.
— Но это неправда! То, что кто-то зашел в магазин, когда продавались куры первого сорта, вовсе не значит, что в другое время не было второго!
— Дом, где помещается ваш гастроном, большой, его жильцы каждый день в нем покупки делают. Но они утверждают, что никому не доводилось видеть на прилавках кур, уток, индеек второго сорта.
Полькин пожал плечами.
— Не могу знать, почему это они не видели. — Спина у Полькина давно взмокла. Ему хотелось распустить галстук и расстегнуть ворот рубахи.
