Иногда он заходил в кабинет к майору Синицыну — что-то докладывал, высказывая разные просьбы, и тогда другим сотрудникам давались определенные поручения, а результаты их работы тоже ложились на стол Ведерникова.
В один из дней, придя на работу, он не стал доставать из сейфа бумаги, а наоборот, даже засунул в ящик перекидной календарь. Выкурив первую утреннюю сигарету, Ведерников посмотрел на часы, — было ровно девять. Он вышел из-за стола, открыл дверь в коридор. Напротив кабинета на стуле сидела щуплая старушка в белом, по-деревенски повязанном платке.
— Соловьева Алевтина Семеновна? — спросил Ведерников.
— Я, касатик, — кивнула старушка.
— Ну заходите, Алевтина Семеновна. Садитесь. Пригласил вас в надежде, что вы окажете мне кое-какую помощь.
— Да уж какая от меня помощь! Седьмой десяток разменяла.
— А это мы посмотрим, — улыбнулся ей Ведерников. — Вы работаете уборщицей в гастрономе номер один. Так?
— Так.
— Расскажите мне, что вы знаете о заказах, которые отдельные покупатели получают в вашем магазине?
Соловьева развела руками.
— Да что я, милок, знаю-то? Мало чего знаю. Я работаю в гастрономе, почитай, тридцать лет. Как построили его в пятьдесят шестом, так и пришла сюда. — Она говорила нараспев, и Ведерников слушал ее речь с удовольствием. — Все было у нас хорошо, пока не пришел к нам директором Полькин. Вот гусь! Уж такой это гусь, я тебе скажу. Все у него по блату. Все с черного хода. Заказы эти сам вместе со старшим продавцом Печкиным отпускает. Выдает по особому списку.
— Много народу отоваривает? — спросил Ведерников.
— Ой нет, не много! Начальство! Кирпичников из торга к нам ездит. Из горисполкома начальник, ну тот, у которого дочку убили… Да, я думаю, человек семь… Большие такие коробки им накладывает. — И старушка, развела во всю ширь руки, показывая размер коробок.
— По праздникам?
— Какое по праздникам, милок! Почитай, каждую неделю ездят. А вот мой племянник на стройке главным инженером работает, а ему не дают. Хотя он тоже начальник. А я знаешь, касатик, как-то нашу кассиршу Марусю спрашиваю: а почем же эти заказы будут? — Старушка сделала круглые глаза и сказала почему-то шепотом: — А она мне говорит: «Не знаю. Их через кассу не пробивают». Не иначе как этот гусь Полькин денежки себе в карман кладет!
— Вы думаете?
— А чего ж в кассу-то деньги не сдает? Они с Печкиным на пару мухлюют. Дружки закадычные. Слух прошел, что его скоро заместителем директора сделают. А тут как-то я в подвале подметала. Гляжу, какая-то железка валяется. Подняла, а это паяльник. Думаю: и откуда взялся он тут? Чего тут паять-то? Из техники только розетка электрическая да лампочка под потолком.
— А что за подвал?
— Да птицу мороженую там держат. Ну вот. Стою, разглядываю паяльник, а тут Печкин влетает, как зашумит: зачем взяла, зачем пришла? Я говорю, пришла пол подмести, а на паяльник смотрю, удивляюсь: как он попал в это помещение?
— Ну и что же оказалось?
— А почем я знаю? Забрал Печкин у меня паяльник да ушел… Все шипел…
«Интересная деталька, — подумал Ведерников, проводив старушку. — Теперь понятно, каким образом на курах второго сорта оказалось клеймо первого. Государственную маркировку с кожи срезали, а свою ставили. Ну ловкачи! Интересно, а как же Печкин мне это все объяснять будет? Наверное, скажет, что чайник прохудился и он принес паяльник, чтоб залатать его».
Печкина Ведерников тоже на сегодня пригласил. Вадим Петрович уже установил: старший продавец был правой рукой Полькина и, конечно, не только знал обо всех махинациях директора, но и был, судя по всему, соучастником в них. Однако вряд ли он легко признается в этом.
Едва усевшись, Печкин попросил разрешения закурить и, получив его, тут же зажег сигарету. Курил он одну за другой, и скоро по тесному кабинетику плавали сизые облака дыма. Даже открытое окно не помогало.
— Про то, какой сорт магазину отпускают, я ничего не знаю, — говорил Печкин. — Я ведь в накладные не заглядываю. Директор сказал: первый сорт. Значит, продаем по цене первого сорта. Сказал: второй. Значит — второй.
— А вот паяльник-то вы для чего в магазин приносили?
— Это Соловьева вам наболтала? Вот «сарафанное радио»! Сплетница на сплетнице! Зачем паяльником пользуются? Чайник у нас распаялся. А если сам не починишь, кто тебе его починит? Это раньше, говорят, по улицам мужики ходили, кричали «паяем, лудим!». А теперь время другое — все своими руками делать приходится. Вон даже службы быта открывают: «Сделай сам!» — говорил Печкин, глядя на Ведерникова в упор серыми, навыкате глазами.
— У вас образование-то какое? — спросил Ведерников.
— Учусь в заочном институте торговли.
— Наверное, хотите стать директором магазина?
— А у нас никому не возбраняется стремиться вверх. Наоборот, даже поощряется.
«Какая наглая физиономия, — думал, слушая его, Ведерников. — И самовлюблен. Болтает и сам себе нравится, очень умным кажется».
— Ну а что вы можете рассказать о продуктовых заказах, которые выдаются в вашем магазине? Кому они выдаются?
— Я лично об этом ничего не знаю.
