— Берите, — Ведерников вынул из кармана пачку «Дымка» и спички. Сам он тоже закурил свою вторую сигарету за этот день. — А ведь много у вас, Павел Николаевич, накручивается… Печкин признался, что по вашему указанию срезал с кур государственное клеймо и на некоторые тушки ставил свое: «первый сорт». Пятьдесят тысяч вы на этом деле в карман положили. Только за год, — подчеркнул Ведерников и посмотрел на Полькина. Тот даже не шелохнулся. Ведерников вздохнул: — Недовложения продуктов в кафетерии доказаны и тоже в кругленькую сумму оборачиваются.
Полькин мучительно думал. Дорого бы он дал за то, чтоб знать, что еще известно Ведерникову, который поначалу показался ему недотепой. Значит, от группового хищения ему уже не отвертеться. А за групповое — он знал — мера наказания более суровая. Но Печкин, болван, признался… Никуда не денешься. Пятьдесят тысяч — сумма большая, только если б она вся ему одному доставалась.
— Как будто вы наше торговое дело не знаете, Вадим Петрович, — горячо заговорил Полькин. — Если б порядок был. А то ведь директор как юла крутится. То машина сломалась, не на чем товар везти. Значит, «левую» ловишь, а за нее рублики чистоганом… Вынь да положи. И немалые денежки. То грузчик запил. Кого-то уговариваешь, и тоже не бесплатно. Если хочешь, чтоб магазин план выполнял, много кому заплатить надо. Кому деньгами, кому коньяком, кому духами. Сами знаете. Иначе дело не двинется… Думают, раз директор, то куры денег не клюют. А где мне взять-то? Вот и крутишься.
— Не надо, Павел Николаевич. — Ведерников сидел, сложив руки на животе. — Торговое дело я, конечно, знаю, поэтому говорите правду. Чистосердечное признание всегда лучше. Поверьте. И учитывается при вынесении приговора. Вы же понимаете, что за ваши дела орден вам не дадут. Любишь кататься, люби и саночки возить. Вам деликатесов очень много отпускалось, а в кафетерии вы лишь часть использовали. Куда остальное-то девалось?
Полькин молча закурил новую сигарету.
— Я вот не могу понять, за что это директор Курортторга Кирпичников так к вам милостив был. Все лучшее в ваш гастроном отпускал.
— Не знаю, — сказал Полькин. — Ему виднее, кому что отпускать.
— И птицу второго сорта в основном вам отпускал. Почему?
— Не знаю, — снова проговорил Полькин.
— Иван Иванович Постников постоянно брал у вас продуктовые наборы. Икру, сервелат и прочие радости земные вы ему продавали?
— Иногда.
— Как же иногда? Постниковой дочке в Москву за два года более трехсот банок деликатесов направили. Это уж не иногда. Вот вы говорите, что каждый заказ рублей двадцать стоил. Значит, за год получается тысяча рублей, а за два — уже две. Наборы эти у вас семь человек получали — выходит, за два года четырнадцать тысяч. А в кассу эти деньги не поступали. Значит, тоже в карман положили?
Полькин решительно загасил сигарету о пепельницу.
— Никто из них денег за продукты не платил.
Ведерников удивленно захлопал ресницами.
— Как не платил? — переспросил он. Такого еще ему не приходилось встречать — директор магазина совершает хищения для того, чтоб бесплатно кормить чужих людей. — Почему не платили?
— Не платили, и все!
— Не понимаю.
— А что было делать, Вадим Петрович? Приказывают. Они — начальство, как откажешь. Тому же Кирпичникову. Начальник торга. Он для нас и бог и герой.
— Станет Кирпичников из-за двадцатки мелочиться. Не выдумывайте, Полькин.
— Из-за двадцатки? — насмешливо переспросил Полькин. — Да за двадцатку я ни одного набора не делал. От шестидесяти рублей до ста пятидесяти… Вот как…
— Ой, Полькин! — усомнился Ведерников. Он не верил Полькину. — На сто пятьдесят рублей продуктов на семью на целый месяц можно купить.
— Смотря какие продукты. Ясно, что не пшено и маргарин они у меня брали. Икру, коньяк, шампанское, балыки… Да что говорить, — Полькин махнул рукой. — Вот куда денежки шли…
— Так, — сказал Ведерников, не удержался и закурил третью сигарету, которая полагалась ему после обеда. — Так-так… Допустим, Кирпичников над вами начальник. А Постников при чем тут?
— Он же нас курирует. Что хочешь может с нами сделать… Стал бы я иначе с этими курами мараться. Где бы еще я взял деньги, чтоб их «кормежкой» обеспечивать.
— Ну а Тухманов?
— Тухманову наборы выдавать Кирпичников распорядился. Он же строительством ведает. А торговле всегда строители нужны: склады, магазины строят. Да, если б только эти продуктовые наборы… Как из Москвы кто из начальства приедет, сразу звонят: «Паша, организуй стол в ресторане». Организуй — значит обеспечь угощение и выпивку по первому разряду и оплати все. А как ты вывернешься, никого не интересует.
— Но как же это началось, расскажите, Павел Николаевич, по порядку, — попросил Ведерников, которого очень взволновало признание Полькина.
У окна на любимом месте Валентина Петрова сидел полковник Королев и глядел, как Ефросинья Викентьевна варит кофе. У него в кабинете лопнула батарея, и он, по его словам, временно эвакуировался, пока не закончатся ремонтные работы.
