— Иду! — Вошла Натэлла, держа перед собой большой поднос с тарелками, заполненными всяческой снедью. — Закусывайте, а у меня там уточка жарится, я за нею последить должна, а то сгорит, — улыбаясь сообщила она и снова ушла на кухню.
— Не жена, а золото, — заявил Кирпичников, разливая коньяк в хрустальные рюмки. — Ну давай за здоровье. — Он выпил, закусил ломтиком лимона. — Про Пашку Полькина никаких новостей нет?
Постников покачал головой. Выпив коньяк, он вдруг почувствовал, что очень голоден, и с жадностью принялся за еду.
— Сегодня к следователю вызывали Сойкина, — сообщил Кирпичников.
— Инструктора горкома?
— А чего ты удивляешься? Полькин небось, защищая свою шкуру, всех нас как следует грязью облил.
Постникова неприятно поразили эти слова.
— А при чем здесь мы? — спросил он. — Мы, что ли, кур по повышенным ценам продавали?
— Слушай, Иван, не разыгрывай из себя простачка. Банкеты Пашка для нужных людей из Москвы устраивал? Устраивал. У тебя в горисполкоме статьи расходов на это ведь нет?
— Но ведь все так делают?
— Все, да не все. Попадаться не надо.
— Меня завтра в ОБХСС просили зайти.
— Значит, так, — деловито заговорил Кирпичников. — Скажешь, что если ты приглашал гостей в ресторан, то сам и платил за них.
— Моей всей зарплаты на это не хватило бы, — криво улыбнулся Постников.
— А кто может сосчитать? Пусть официант попытается доказать, что такого-то числа за таким-то столиком сидел ты и заплатил столько-то рублей. У них в счетах такой мухляж идет, что маме родной показать страшно… И насчет продуктовых наборов…
— Об этом Ведерников меня еще раньше спрашивал.
— И что ты сказал?
— А что есть на самом деле. Я к ним никогда не касался — шофер привезет, а жена разбирает.
— Он спрашивал, сколько и кому платил за каждый набор?
— Спрашивал, — хмуро сказал Постников. — Я сказал, что всем занималась жена.
— Жену предупреди как-нибудь, что деньги платила в кассу и что это было рублей пятнадцать — двадцать.
— Она не умеет врать.
— Научится. За решеткой никому неохота сидеть.
Постников даже похолодел от этих слов. Вошла Натэлла, внесла на блюде красиво зажаренную румяную утку.
— Ну вот и уточка, — объявила она. — Теперь я с вами могу посидеть. Ленечка, открой мне шампанского. Не могу я этот ваш клопиный коньяк пить.
Больше о Полькине и о своих делах с ним они не говорили.
Постников вернулся домой поздно, около двенадцати. Выпил он много, но не опьянел, а, наоборот, был возбужден и чувствовал, что уснуть не удастся. Все же он лег в постель. Повертевшись в поисках удобного положения и так не найдя его, встал, пошел на кухню, поставил чайник. Ожидая, пока он закипит, закурил.
Разговор с Кирпичниковым встревожил его не на шутку. До сих пор он как-то не задумывался о том, что дело, возбужденное против Полькина, может обернуться неприятностями и для него.
Пока он работал на стройке, все в его жизни было ясно и просто. Усталый, он возвращался домой, принимал душ и проводил вечера с женой и дочкой. Он долго колебался, когда ему предложили должность заведующего отделом в горисполкоме, боялся, что не справится. Но жена уговорила его, ей надоело, что со стройки он возвращался в перепачканной известкой и цементом одежде, в сапогах с налипшей на них грязью.
Потом он не жалел, что поддался на уговоры жены. Новая работа ему нравилась, занимался он ею увлеченно, о нем даже был очерк в центральной газете. Все пошло иначе, пожалуй, тогда, когда его выдвинули в заместители председателя горисполкома. В Угорье часто приезжали из Москвы работники министерств, с которыми Постников был связан делами. Приезжали в командировки и на отдых. По долгу гостеприимства следовало их пригласить на обед или ужин. Дело это оказалось накладным, и очень скоро Постников влез в долги, из которых он даже не представлял, как выпутаться.
Около сотни он задолжал своему прежнему однокашнику, а ныне директору стройтреста Артуру Тухманову, но собрать эту сумму в обусловленный срок не смог. Жили они в одном доме, и после работы Иван Иванович зашел к Тухманову.
— Пришел просить «пардон», — сказал Постников. — Продержишься, если я долг тебе отдам в следующую получку?
— Продержусь, — весело ответил Тухманов. — Обновку, что ли, опять дочке купил?
— Какую обновку! — махнул рукой Постников. — Всю зарплату на гостей из Москвы трачу. Как дальше быть, не знаю. — И он поведал Артуру о ситуации, в которой он оказался.
— Вот ерунда-то! — засмеялся Тухманов. — Я сейчас Пашке Полькину, директору гастронома, позвоню, и этот вопрос утрясем. Он всегда для городских гостей застолье устраивает. Так что не волнуйся.
Полькин охотно откликнулся на просьбу Тухманова, на следующий же день приготовил продуктовый набор и сам привез его на квартиру к Постникову.
— Насчет денег, Иван Иванович, не беспокойтесь, — сразу предупредил он. — Потом разберемся. У нас ведь в торговле есть кое-какие возможности. Разные усушки, утруски, бой бутылок. А мы стараемся работать так, чтоб ничего у нас не билось и не просыпалось и чтоб всегда немножечко оставалось для городских надобностей.
