Нередко в это время глухое недовольство своей судьбой выливалось в стихийные выступления крестьян. Однако обычно направлены они были не против подлинных угнетателей и узурпаторов их прав. Слепой гнев сельских жителей выливался на тех горожан, которые пытались поживиться лишь крохами крестьянского урожая. А бывало и так, что из-за какого-нибудь пустяка крестьяне бросались даже друг на друга. В ход шли палки и все, что попадалось под руку. Деревня шла на деревню. В ожесточенных драках многие получали увечья.
Хаджи зорко следил за тем, чтобы во время сдачи зерна не происходили стычки между крестьянами и его работниками. Он подчеркнуто уважительно обращался ко всем деревенским, величая их полным именем. Больше всего он боялся подстрекательства крестьян со стороны бунтовщиков, расклеивших листовки. А если, не дай бог, бунтари подожгут зерно? Хаджи с нетерпением ждал, когда завершится погрузка зерна в ваг#ны. А там будь что будет. Ему было безразлично, пойдет оно во Францию или в другое место. Главное — обезопасить свой барыш за посредничество. Ведь случись пожар — он будет разорен.
Он покинул пристанционную площадку, на которой кипела работа, и направился к начальнику станции, где встретил Рашад-бека. Промолчав о листовке, он поделился с беком своими опасениями насчет возможного пожара. Необходимо выставлять как ночную, так и дневную охрану. Пока зерно не в вагонах, ответственность за него ложится на бека и хаджу. Бек боялся подстрекательских действий со стороны сознательных крестьян, особенно учителей во главе с Аделем, и поделился опасениями с хаджи, приказав своим людям смотреть в оба.
Хаджи потребовал продолжать работу и ночью. Крестьяне и грузчики возмущенно зароптали. Люди были настолько измотаны, что силы оставили их. Им требовался хотя бы короткий отдых. И хаджи был вынужден уступить. Но беспокойство его возрастало с каждым часом. Страшная беда обрушится на его голову, если загорится зерно. Пусть лучше сгорит вся Франция, чем эта чечевица. Да, ненависть крестьян к феодалам, торговцам и французам может толкнуть их на любое преступление.
«Я обычный торговец, хозяин постоялого двора, — оправдывал сам себя хаджи. — Я даю крестьянам кров, обеспечиваю их семенами, выделяю ссуды. Но они люто ненавидят меня, так же, как бека и советника. Эти листовки призывают крестьян к борьбе не только против французов, но и против нас. Вдруг они и вправду подожгут чечевицу, как я сумею оправдаться перед советником? Узнав о листовке, он неминуемо обвинит меня в том, что я заранее знал о беде, но ничего не предпринял».
Услышав шум и крики, хаджи со всех ног бросился к мешкам с зерном. Оказалось, сторожа принялись вылавливать змей и скорпионов. Хаджи успокоился, выругав себя за излишнюю нервозность. Как может вывести человека из равновесия всего одна листовка! Он присоединился к своим помощникам, расположившимся прямо на земле вокруг чайника. Между ними завязалась беседа о людской зависти, злоумышленниках. Невдалеке за скудным ужином сидела группа крестьян и бедуинов. Один из них приложил к губам свирель. Далеко в ночи полилась печальная мелодия.
Хаджи вернулся в свою палатку. Он уже собирался лечь, как к нему ввалился Рашад-бек.
— Почему перестали работать? — сердито спросил бек.
— Мой господин, — ответил хаджи, — в такой темени очень трудно грузить. К тому же появилось много змей и скорпионов. Мы вынуждены были остановить работы до рассвета.
Рашад-бек качнул головой:
— Ладно. Но как только займется заря, все должны быть на погрузке. Половина урожая еще на полях, а бедуины не дремлют. Крестьяне должны вернуться в деревни как можно скорее.
Бек помолчал, затем попросил у хаджи сто золотых монет, заметив при этом, что ему нужны монеты, выпущенные при султане Мухаммеде Рашаде, а не Абдул-Хамиде. Хаджи, беспрекословно вынув из металлической шкатулки монеты, выложил их перед беком.
— Я как в воду глядел, захватив шкатулку с собой, будто знал, что дорогому Рашад-беку могут понадобиться деньги, — приговаривал хаджи, записывая в свою тетрадку выданную беку сумму.
В палатку заглянул Джасим. Бек строго спросил его:
— Как охраняется зерно?
— Согласно вашему приказу везде расставлены посты, — ответил почтительно управляющий.
В разговор вмешался хаджи:
— Не лучше ли, господин бек, вызвать сюда наряд французов? Вы сами знаете, лишь искры достаточно, чтобы здесь все занялось. А так, что бы ни случилось, отвечать за все будут солдаты.
Бек не стал возражать:
— Сейчас соединюсь с полицейским управлением в Тамма. Солдаты не заставят себя ждать.
Хаджи облегченно вздохнул. Теперь он мог спокойно уснуть.
Бек зашел на пункт сдачи зерна, затем направился к Шароне, занимавшей второй этаж станционного здания. Там находился и Ахсан-бек. Хозяйка вышла приготовить ужин, оставив мужчин вдвоем.
— Я привез для этой красотки хороший подарок, — сказал Рашад-бек.
— Интересно, что ты мог найти для нее в этой пустыне? — удивился Ахсан-бек.
Вытащив небольшой мешочек из кармана, Рашад-бек протянул его Ахсан-беку.
