– Ну и проваливайте! Все проваливайте! – Психуя, ты бросаешь рядом лежащий пульт в стену, от удара он включает бумбокс. Твоя комната наполняется звуками музыки. Это приводит тебя в еще более агрессивное состояние. Ты перелазишь в коляску, подъезжая к первой же полке. – Ненавижу! – Кричишь ты, начиная крушить все до чего можешь дотянуться. – Ненавижу!!! АААААА!!! – Отец сдерживает мать у твоей двери, не давая ей зайти в комнату. Они оба тяжело дышат, слушая твою истерику.
– Пусть. Пусть выплеснет все. – Дрожащим голос повторяет отец, сжимая в руках всхлипывающую мать.
– Ненавижу! – Ты бьешь награды, рвешь все фото и грамоты, что попадаются под руки. – Не хочу. – Уже тише говоришь ты. Начинает играть следующий трек, тот самый под который вы танцевали с Иеном. – ААААААА! – Ты с криком кидаешь в бумбокс один из кубков, заставляя его замолчать навсегда. После этого ты, глубоко дыша, обессиленно повисаешь в своем кресле. Ты продолжаешь плакать, но уже очень тихо. Соленные капли сползают по твоему измученному лицу. Ты смотришь сквозь мокрые слипшиеся ресницы вокруг. Смотришь на то, что ты сделала. Ты подъезжаешь к кровати. Голова заполнена болью такой силы, что кажется ты чувствуешь пульсацию каждой венки. Ты с ужасом осознаешь на что ты способна и что ты натворила, но вместо желания все изменить и извиниться, ты чувствуешь лишь только пустоту и безразличие, заполняющее тебя. Родители все это время сидели под дверью твоей комнаты. После продолжительной тишины, они все же решают войти. Мама еле как сдерживает эмоции, когда видит твои окровавленные руки. Видимо ты порезалась, пока била очередную рамку с наградой. Комната напоминала место военных событий. Ты, словно, на тебе надета маска, сидела на коляске возле кровати, уставившись в одну точку, с абсолютно безжизненным безразличным лицом. Мама приступила осматривать тебя и обрабатывать мелкие порезы, пока отец молча прибирал сделанные тобой разрушения. Все это время в комнате была тишина. Никто не хотел обсуждать случившиеся. После уборки, родители переложили тебя в кровать. Дав успокоительное и убедившись, что ты уснула, родители покинули комнату. В этот день было решено проводить ежедневные сеансы психотерапии, до улучшения твоего состояния. Когда вернулась Мэй, все уже было прибрано. Родители решили не говорить, что произошло, объяснив это тем, что просто убрали все напоминания о танцах с твоей комнаты. Мэй не стала углубляться в подробности измученного вида родителей. Под успокоительными ты проспала до следующего утра.
Открыв глаза, ты с ужасом осознала, что произошло. И хоть ты и хотела, чтобы Иен порвал с тобой, на душе было больно и пусто. Ты осознавала всю разрушительную силу своих слов и поступков против близких тебе людей, но ничего не могла поделать с этим. Оттолкнуть, освободить, заставить себя ненавидеть – вот то, чего ты хотела. Мысли бороться за свою жизнь не возникало вовсе, потому что такая новая жизнь была тебе не нужна. Ты привыкла к постоянному движению, изнурительным тренировкам, бесконечным и волнующим танцам. Всегда была цель, и ты шла к ней, несмотря ни на что. А сейчас, в один миг, ты потеряла все. И теперь не было той Хани, которой восхищались все, теперь была ты – та, кого жалели и кому сочувствовали.
День прошел пусто. Почти все время ты провела одна, не пытаясь даже подняться с кровати. Ты отказалась от приема пищи. Когда пришла психотерапевт, ты также не реагировала на ее присутствие. Она настаивала на твоей госпитализации, но родители настояли на том, чтобы оставить тебя дома. Через несколько дней должен был начаться первый курс твоей терапии. Мэйд – твой психотерапевт, поставила условие. Если ты откажешься от предстоящей терапии, то тебя увезут в больницу принудительно, так как твое состояние способствует ухудшению твоего здоровья и может привести к летальному исходу. Подписав нужные документы, родители были вынуждены согласиться. В этот день, как и следовало ожидать Иен не появился. Ни звонка, ни сообщения. Тишина. Пришедшая вечером Мэй волшебным способом, по-другому и не назовешь, умудрилась уговорить тебя поесть в первый раз за весь день. Ближе ко сну, у тебя снова случилась истерика. Не дожидаясь повторения ситуации, ты сразу получила дозу своего успокоительного, погрузившись в пустой сон.
***
Ты проснулась от лучика света, что безжалостно лупил тебе прямо в глаз. Окно было не так близко к кровати, чтобы дотянуться и прикрыть штору. Ты недовольно прищурилась, а затем перевернулась на другой бок. То, что ты увидела в этот момент, заставило мгновенно проснуться.
– Что? – Тихо вырвалось у тебя. На прикроватной тумбочке, стоял красивый букет ярко красных роз. Сердце екнуло, залилось надеждой. Ты потянула руку к лежавшей рядом записке.
«Хани, милая, прости дурака. Буду вечером у тебя. Люблю, Иен.»
Такой улыбки, что в этот момент украсила твое лицо, не было со дня конкурса. Ты добивалась того, чтобы Иен ушел из твоей жизни, но сама была полностью к этому не готова.
