Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Ну, вот и все наше поместье…
В е р а. А это что за деревце?
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Австралийский плющ.
К и р и л л. Насколько я понял, кина не будет?
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Конечно, у нас же гости. Жаль, правда, что турбаза не увидит меня в этом платье! Олечка, помнишь, по какому случаю я его сшила? Нашему институтскому выпуску исполнилось двадцать лет. Мы собрались у нас, пели, танцевали… Даже помню, под какую пластинку: «Пусть дни нашей жизни, как волны, бегут»… Помните, Вадим Петрович?
В а д и м П е т р о в и ч. А как же!
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. А почему бы и нам сейчас не потанцевать? Кирилл, Олечка, живо на чердак, там должен быть патефон. Ну, что же вы стоите?
С е р а ф и м а П а в л о в н а. Идите, идите!
Это вы здорово придумали — я сто лет не танцевала! Вадим Петрович, первое танго — наше!
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Но вы же хотели отнести мальчику велосипед.
С е р а ф и м а П а в л о в н а. Мальчик подождет! Только вот я в домашних туфлях…
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Идемте, я дам вам свои.
В е р а. Какая милая у тебя хозяйка! А хозяин где?
В а д и м П е т р о в и ч. Татьяна Андреевна — вдова.
В е р а. Тоже вдова?
В а д и м П е т р о в и ч. Что значит «тоже»?
В е р а. Ничего… Я просто подумала…
В а д и м П е т р о в и ч. Что подумала?!
В е р а. Ну, вот — сразу ощетинился, как еж! Думаешь, я не переживаю, что ты один — неухоженный, неприбранный. А я даже забежать не могу — сготовить, постирать…
В а д и м П е т р о в и ч. Не переживай, для стирки есть Дом быта. И оставим эти разговоры! Сто раз говорил: если после мамы я и решусь соединить с кем-либо свою судьбу, так только с человеком, который будет мне духовно близок…
В е р а. Вот мне и показалось, что у вас с Татьяной Андреевной…
В а д и м П е т р о в и ч. Это тебе показалось! У нас милые, дружеские отношения, мы гуляем, беседуем, по вечерам бросаем кольца… Я для нее дачник, и только…
В е р а. Но я видела, как она на тебя смотрит!
В а д и м П е т р о в и ч. Как?
В е р а. На дачников так не смотрят.
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Всего две пластинки осталось — «Кукарача» и студенческий вальс.
К и р и л л. Неужели это чудовище может издавать какие-либо звуки?
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. А вы его заведите.
В е р а. На фоне магов и транзисторов это какое-то доисторическое ископаемое.
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Ну вот, и ископаемое может ожить, если пружина цела.
С е р а ф и м а П а в л о в н а. Вадим Петрович, прошу!
В а д и м П е т р о в и ч. Это вальс. А вы, кажется, ангажировали меня на танго. Идемте, Татьяна Андреевна!
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Кирилл, у нас так мало кавалеров, а вы стоите! Пригласите Серафиму Павловну!
В а д и м П е т р о в и ч
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Не семь, а девять. Первого сентября — пятница. Значит, у вас есть суббота и воскресенье еще.
В е р а. Какая чудная пара, правда? И не скажешь, что папке скоро семьдесят. А вашей маме сколько?
О л я. Было шестьдесят три. А сейчас не знаю, сколько!
С е р а ф и м а П а в л о в н а
К и р и л л. Простите — не в форме после малярных работ.
С е р а ф и м а П а в л о в н а. Крепитесь! «Еще немного, еще чуть-чуть» — как поют эти туристы!
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Нет-нет, лучше Верочку пригласите — она, кажется, скучает.
С е р а ф и м а П а в л о в н а
В а д и м П е т р о в и ч. Опять насос?
С е р а ф и м а П а в л о в н а. Насос теперь работает безотказно.
В а д и м П е т р о в и ч. Колодец засорился?