К и р и л л
Т а т ь я н а А н д р е е в н а
О л я. Двадцать третье августа.
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Ну и что?
О л я. Двадцать лет назад вышел папин учебник. Я думала, ты помнишь.
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Ну, Оленька, ну, извини… Боже, как летят годы! Мне казалось, что меньше…
О л я. Нет-нет, ровно двадцать. Кирилл учился по этому учебнику.
К и р и л л. По второму изданию.
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. А что же мы все стоим? Садитесь, Вадим Петрович!
О л я. Мама! Это же папино место!
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Ах да… Кирилл, может быть, вы что-нибудь скажете? Все-таки вы учились по этому учебнику.
К и р и л л. Николай Юрьевич не любил громких фраз.
О л я. А я скажу. Людям, мама, свойственно больше думать о будущем, чем о прошлом. Прошлое стирается в нашей памяти. В суете случайных встреч и мимолетных знакомств мы порой забываем дорогие сердцу имена, события, даты. Но я все помню, хоть мне тогда было десять лет… Как папа принес сигнальный экземпляр и бутылку шампанского, как мы сели за стол втроем — я, ты и папа — без посторонних… Неужели ты забыла, мама?
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Почему же, я все прекрасно помню. Только тебе тогда не десять было, а двенадцать, и, когда пришел папа, ты уже крепко спала. И было это не летом, а зимой, восемнадцать лет тому назад.
Но мне все равно приятно, дети, что и вам дорог этот день… Вот за это мы и выпьем!
В а д и м П е т р о в и ч. Ну, а теперь за вас, Ольга Николаевна, за автора такого чудесного пирога!
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Мне больше не надо, иначе я до кино не дойду.
О л я. Разве ты идешь в кино?
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Да, на турбазу. С Вадимом Петровичем.
К и р и л л. А что за фильм?
В а д и м П е т р о в и ч. Какая-то венгерская комедия, названия не помню.
О л я. И мы с вами! Я давно мечтала посмотреть эту комедию. Заводи машину!
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Тут же два шага.
О л я. Не заводи, Кирилл! Мы сейчас, подождите!
Т а т ь я н а А н д р е е в н а
В е р а. Сосновая, четырнадцать… Здесь…
В а д и м П е т р о в и ч. Вера?
В е р а. Папуля!
В а д и м П е т р о в и ч. Явилась все-таки? Совесть заговорила? Могла бы уже и не приезжать… У меня отпуск кончается.
В е р а. Еще не поцеловались, сразу ворчать!
В а д и м П е т р о в и ч. Что за лексикон?! Не все, между прочим, дерут.
В е р а. Рассказывай! В прошлом году за какой-то сарай мы сто пятьдесят платили. Ну, покажи свои апартаменты!
В а д и м П е т р о в и ч. Увидишь еще. Что нового, как дома?
В е р а. Да я и дома-то не бываю. К номерам двойку добавили, на одной нашей станции тысяча новых абонентов. Хоть бы осенью, а то летом, когда все в отпусках. Вот и кручусь. Так что не ворчи, я и Игоря-то почти не вижу: прихожу — уже спит, ухожу — еще не проснулся. Счастье, что Сашка в Крыму…
В а д и м П е т р о в и ч. Нравится ему там?
В е р а. Еще бы! Международный пионерлагерь — чехи, болгары, поляки и наших немножко.
В а д и м П е т р о в и ч. Пишет-то часто?
В е р а. Часто! За все время одну открытку прислал. Чтоб ласты ему выслали. И в кого такой?! Ладно, лишь бы здоров был… Вот как с ним дальше, не знаю. Завтра утром приезжает, и как раз завтра Игорь улетает в командировку. А я эту неделю в ночную смену.
В а д и м П е т р о в и ч. Ах вот что — сторож понадобился!
В е р а. Не сторож, а дедушка. Сходишь с внуком на аттракционы, в зоопарк. Мы ему еще в детском саду обещали. Ну, папуля, договорились?
В а д и м П е т р о в и ч. Вечно у тебя какие-нибудь аттракционы!..
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Ну, я готова, а вы?..
В а д и м П е т р о в и ч. Это моя дочка, Верочка.
Т а т ь я н а А н д р е е в н а. Очень приятно.
В а д и м П е т р о в и ч. Татьяна Андреевна, к сожалению, все так складывается, что я должен уехать.