Коллин опустила взгляд на свои руки, вцепилась в обручальное кольцо.
– Все совсем не так. Я не… Это не…
– Слушай, Коллин, это не мое дело. Ты живешь своей жизнью, а мы с Юджином живем своей, хорошо? Просто не веди себя так, будто ты лучше нас.
– Я не… – Коллин сделала глубокий вдох, выдох. – Ты не расскажешь Ричу?
– Если бы я хотела рассказать, то уже бы рассказала.
Коллин сглотнула.
– Спасибо.
– Ты ведь моя сестра, – пожала плечами Энид.
Холодная рука мамы тянула его сквозь кричащую толпу. Внутри тоже было многолюдно, по мокрым дождевикам стекали капли дождя, порыв холодного воздуха проносился через зал каждый раз, когда кто-то открывал двери, папы поднимали воротники пальто, мамы осторожно опускали газеты, которые держали над головами – словно беспокоились, что здесь, под крышей, все еще мог идти дождь.
Дядя Юджин зябко передернул плечами.
– Ну и народу здесь собралось. – Он приподнял козырек кепки, затем снова натянул ее на глаза. Манжеты его пальто были обтрепаны, словно их измочалила кошка. – Яблоку негде упасть.
Папа стоял очень прямо, словно боялся помять рубашку, которую ему погладила мама, пока он, сгорбившись перед зеркалом, подстригал усы. Карпик потянул папу за штанину, и он посадил его к себе на плечи.
– А вот и Мерл. – Дядя Юджин постучал свернутой газетой по груди отца и отошел в сторону. Папа развернул газету, нахмурился – ему нужны были очки – и сунул ее в карман. Двери открылись – снова порыв холодного воздуха, крики.
– Когда уже все начнется? – проворчала тетя Энид, наклоняясь, чтобы стереть что-то с подбородка Агнес. Карпик дернул ногой, но папа так и не спустил его на пол.
Двери вели в большую комнату, заставленную складными стульями. Они нашли свободные места. Мама усадила Карпика себе на колени. Впереди за длинным столом сидели мужчины. Мистер Сандерсон и его жена сидели в первом ряду, одетые в сочетающиеся друг с другом желтые наряды.
– Потише, – сказал мужчина и принялся зачитывать речь с листка бумаги. – Цель сегодняшнего заседания – выслушать мнение общественности по предлагаемому плану заготовки древесины 6817–1977 в Верхней Проклятой роще, частного владения площадью шестьсот сорок акров, право собственности на которое принадлежит компании «Сандерсон Тимбер», и плану заготовки древесины 6818–1977 для Нижней Проклятой рощи, частного владения площадью шестьсот сорок акров, право собственности на которое принадлежит компании «Сандерсон Тимбер», расположенных в округе Дель-Норте.
– Норте, – передразнил его кто-то рядом выше. – Дель-Норт, придурок.
Люди по очереди подходили к микрофону. Кто-то кричал, кто-то медленно читал с бумажки. Мужчина и женщина с длинными волнистыми седыми волосами по очереди наклонялись к микрофону, рассказывая волшебную историю.
– Представьте, – сказал мужчина. – Двести лет назад.
– Все это побережье было покрыто девственными красными лесами, – продолжила женщина, взмахивая рукой. – В верхушках деревьев гнездились камышовки. Вдоль ручьев жили хвостатые лягушки и пятнистые саламандры. Каждый год лосось возвращался на нерест.
– Мы уничтожили девяносто процентов этого старого леса, – вклинился мужчина.
– Мы вырубили деревья и опрыскали лес химикатами.
– И все, что осталось, – пояснила женщина, – это крошечная часть, земля, которую выкупили частные лица, чтобы ее защитить, земля, которая стала государственными парками. Проклятая роща – один из последних уголков нетронутого первобытного леса в этой части Калифорнии. Здесь растут гиганты высотой в триста пятьдесят футов, выше статуи Свободы, такие же величественные, как и те деревья, которые можно увидеть в национальном парке. Но сейчас, – она сделала паузу, – жадные руки промышленников точат пилы, готовясь принести эти древние живые существа в жертву капитализму.
– Деревьям тысячи лет, – продолжил мужчина. – Они были здесь, когда пал Рим. Когда Колумб высадился в Америке. Они пережили пожары, наводнения и цунами.
– И они все еще здесь! – с жаром воскликнула женщина. – Благородные. Сильные. И у нас, у всех нас, собравшихся здесь сегодня, есть шанс их спасти.
– Мы можем не соглашаться со многим, – сказал мужчина. – Но я думаю, мы согласны с тем, что не можем изменить законы гравитации. Вода бежит вниз по склону. Посмотрите, что произошло в нижней части рощи, где росли самые большие деревья, после того, как там был совершен акт вандализма…
Люди зашумели. Сидящий рядом папа отнял от пола одну ногу, затем другую, словно освобождался от засасывающей грязи.
– Именно, – кивнул мужчина. – Оползень смыл гравийные пласты, где с незапамятных времен нерестился лосось. Больше он не пойдет на нерест – ни в этом году, ни в следующем, ни через год после этого. Если вы уничтожите остатки этой рощи, в ручьи будет стекать еще больше ила. Лягушки не смогут там жить, икринки лосося задохнутся, птички будут бессмысленно кружить над своим домом, пытаясь найти место для гнезда.
– Идите к черту со своими птичками! – крикнул кто-то.
– Пусть уже кто-нибудь другой выскажется, – поддержал его второй. Люди встали с мест, неодобрительно гудя.
