– Он забывает посчитать до десяти. – Она погладила Карпика по волосам. – Мы можем его продать? – спросила она.
– Кто его купит? – покачал головой Рич.
– Что продать? – вопрошал Карпик. – Что продать?
– Стебли сельдерея, – ответил Коллин. Карпик поджал губы, понимая, что его дразнят, и скрылся в коридоре. – Думаешь, он может что-нибудь сделать? – спросила Коллин.
– Юджин? Нет. – Юджин вспыхивал как спичка и так же быстро прогорал. – Что он вообще может сделать?
– А Мерл? – продолжала Коллин.
– Я не женат на Мерле, – сказал Рич. Он достал из кармана мятную конфету – первую, которую он нашел на холме, рядом с отпечатком мужского ботинка. – Верно ведь?
Она посмотрела на него и прикусила губу.
– Он попросил меня набрать воды. Из нашего крана. – Она говорила тихо, не желая, чтобы Карпик услышал. – Ну я и набрала.
– И это все? – надавил Рич.
Коллин выдохнула через нос, щеки порозовели, на груди расплылись красные пятна.
– Ты серьезно меня об этом спрашиваешь?
Они сели ужинать. На столе дозревали те же помидоры, которые зрели там уже несколько дней. Израсходуй Коллин их до конца, больше она купить не сможет.
Она избегала ходить куда-либо одна – и в магазин, и даже в «Улей» за «медвежьими когтями» – но чувствовала на себя взгляды, когда отвозила Карпика в школу утром и когда приезжала за ним днем. Ее не считали лгуньей или предательницей. Ее считали шлюхой, хотя никто не говорил ей этого в лицо.
На другом конце стола Карпик ковырялся в моркови, разминая ее в кашицу вилкой, пока Коллин не велела ему пойти наполнить ванну. Она потянулась к тарелке Рича, чтобы убрать ее в раковину.
– Ну так? – спросил Рич.
– Ну так что?
– Ты спала с ним?
В каком-то смысле она испытала облегчение. Этот вопрос висел в воздухе всю неделю. По другую сторону стены в ванной шумела вода.
– С Дэниелом? – Она рассмеялась, открывая кран. – Мы были подростками.
Раковина наполнялась водой.
За восемь лет брака Рич ни разу не спрашивал. Он проводил руками по ее бедрам, утыкался носом в пупок. Она принадлежала ему. Ему не нужно было знать, кто побывал здесь до него. Теперь она видела, как он медленно возвращается по своим следам, поднося этот вопрос к лампочке своей памяти.
– А с тех пор? – продолжал он.
– С каких это пор?
– Например с тех, когда он вернулся в город. – Голос Рича был ровным, но Коллин чувствовала, каких трудов ему стоит говорить спокойно. Стук сердца эхом отдавался в ушах. Карпик плескался в ванной, разбрызгивая воду.
Она кивнула.
Он поднялся из-за стола и ударил ладонью о стенку холодильника. Коллин вздрогнула.
– Только один раз, – сказала она.
Рич снова толкнул холодильник, и керамический магнит отлетел, в сторону, кухонные приборы с тяжелым металлическим стуком попадали на пол. Валентинка, которую Карпик сделал ей, упала на пол.
«
– Черт возьми, Коллин! – заорал Рич.
Она окаменела.
– Мама? – позвал Карпик из ванной.
– Все в порядке, Печенюшка, – отозвалась Коллин.
– Что значит «один раз»? – яростно выкикнул Рич, не потрудившись понизить голос.
– Тише. Просто так получилось. – Коллин стряхнула с рук воду. Он был тем, кто отказывался к ней прикоснуться. Он был тем, кто отвернулся от нее. – Это было неправильно, я знаю. И мне очень жаль, хорошо? Но я не могу сама сделать себе ребенка, Рич.
– Что это должно значить?
– Ты знаешь, что это значит, – сказала она. – Ты на меня почти не смотришь.
– Это неправда.
– Ты даже сейчас на меня не смотришь. Ты своему псу даешь больше ласки, чем мне.
Рич покачал головой, нагнулся, чтобы собрать кусочки магнита, выдвинул ящик со всякой бытовой ерундой, порылся в нем, бросил тюбик суперклея на стол и задвинул ящик. Его заклинило. Он стукнул по нему кулаком.
– Проклятый кусок… – пробормотал он, сунул руку внутрь, чтобы понять, что застряло, затем распахнул нижнюю дверцу шкафчика, чтобы попробовать снизу, а там, как ряды хрусталя, стояли банки для варенья – полдюжины уже наполненных и подписанных, остальные дожидались весны. Рич уставился на них так, словно именно это – не изгиб ее тела, когда она притягивала к себе другого мужчину, не ее руки, зарывающиеся в траву, а именно эти банки – и было самым страшным секретом, который она от него скрывала.
Рич присел на корточки, затем сел на пол, не сводя с них взгляда. Одно движение руки – и банки посыпались на пол.
– Рич, – заикаясь, произнесла Коллин. – Я…
Он поднял одну и подбросил ее на ладони, вода плеснула о стенки. Он швырнул ее в стену, и она разлетелась вдребезги: брызги воды, звон разбитого стекла.
– Мама!
Рич подобрал еще одну банку.
– Ты его пугаешь, – прошипела она и поспешила к выходу, ее сердце бешено колотилось. Она услышала, как о стену разбилась вторая банка, как раз в тот момент, когда она зашла в ванную комнату; Карпик со встревоженным видом высовывался из наполненной водой ванны. Коллин закрыла за собой дверь.
