Проклятая весна полностью

– Она сбежала? – спросил Юджин. Рич прищурился, вслушиваясь в лес, но лань тоже замерла неподвижно, не издавая ни звука. Если они не найдут ее в ближайшее время, начнется ссора: Юджину все надоест и он захочет уйти, бросив лань умирать, Рич назовет его слабаком и тряпкой – безотказное средство, которое он приберегал на крайний случай. Рич вздохнул. Она была где-то рядом: подергивала ноздрями, на морде осели капельки влаги.

Где же она?

Он преодолел последние десять шагов до вершины хребта и посмотрел вниз, на вырубленный участок по другую сторону, теперь представляющий из себя свалку площадью в шестьсот акров.

– Куда, черт возьми, она подевалась? – нахмурился Юджин.

Пампасная трава шелестела на ветру. Шесть футов высотой, руки режет, словно бритвой – какой-то сорняк, занесенный из Аргентины, о котором двадцать лет назад никто и не слышал, а теперь он расплодился повсюду. Они вернулись по своим следам, раздражение все глубже ввинчивалось в череп Рича. Подожди Юджин одну треклятую минуту…

«Ты же знаешь, какой он», – сказала бы ему Коллин.

Юджин вдруг радостно заорал. Рич инстинктивно схватился за ближайшую ветку ежевики, больно ужалив ладонь.

На боку, запрокинув голову, перед ними лежала лань. Почувствовав их запах, она дернулась, приподнялась на передние ноги и вновь рухнула на землю. Высоко на боку зияла рана, шерсть слиплась от крови, живот был круглый и раздутый. Сердце Рича заколотилось от жалости. И как он не заметил?

Задыхаясь, лань принялась колотиться о землю, словно связанная невидимыми веревками.

– Господи, – сказал Рич. – Прикончи ее.

Юджин поднял винтовку, колеблясь. В уголках ее пасти пузырилась пена, язык побелел. Она уперлась копытами в землю, посмотрела на них дикими глазами, и на мгновение Ричу показалось, что она вот-вот вскочит на ноги. Дуло винтовки Юджина описывало маленькие круги, пытаясь нацелиться на ее запрокинутую голову.

– Черт возьми, Юджин. – Рич скинул винтовку с плеча.

Юджин выстрелил, отдача отбросила его назад. Он потер плечо – скоро там проступит синяк. Запахло серой.

– Черт, – сплюнул Юджин. – Какого черта она забеременела так рано?

Рана пузырилась кровью, чуть поодаль виднелся круг примятой травы – должно быть, сначала лань лежала там. Юджин, сделав шаг вперед, ткнул стволом винтовки в остекленевший глаз. Рич моргнул:

– Где твой жетон?

– Расслабься. Он у меня прямо здесь. – Юджин похлопал себя по куртке – хотя никаких карманов у него в том месте не было, снял с плеча рюкзак и протянул Ричу веревку. Десять лет в лесу, а Юджин все еще не мог завязать ни одного приличного узла, не мог отличить кинжальный узел от фламандского – сразу видно, воспитан чертовой кучей женщин. Рич просунул руки ей под шею, приподнял ее, теплую и тяжелую.

К ее языку прилипли подгнившие хвоинки. Рич ощутил странное желание смахнуть их. Юджин перебросил через ветку веревку.

– На счет три.

Лань поднялась в воздух, подвешенная в петле. Обычно они потрошили оленя, тащили его домой, давали ему повисеть пару дней, чтобы мясо стало слаще, но детям на такое смотреть не стоило. Плюс они были бы по уши в дерьме, прознай Норм, что они пристрелили беременную самку, словно парочка подонков.

Юджин достал нож. Он собирался вспороть живот лани и вытащить из нее детеныша, еще живого, извивающегося и розового. Рич подпер дерево плечом – словно это он помогал ему держаться вертикально, а не наоборот.

«Вокруг крупа, затем подрежь на спине».

Затем Юджин с влажным хрустом вонзил ей нож в горло, подрезал кожу у основания черепа. Он отступил назад, рукава его были измазаны в крови.

– Помоги-ка мне, – произнес он.

Рич принялся сдирать шкуру вниз, нож Юджина скользил, делая новые надрезы. Ухом Рич прижался к жесткой шерсти лани, по его коже поползли воображаемые клещи. Наконец, тяжелая шкура упала на траву.

Он отвернулся, но от звука падающих на землю внутренностей у Рича скрутило желудок. От кучи кишок поднимался пар, воняло кровью и дерьмом, мочой и желчью.

– Посмотри только, – Юджин поворошил внутренности ботинком и отступил назад, чтобы показать Ричу – никакого плода внутри нет, просто какая-то опухоль. Юджин ее обрезал.

Рич дышал ртом.

– Что это за хрень? – Юджин потрогал шишку размером с бейсбольный мяч. Обошел опухоль стороной, сделал надрез вдоль позвоночника, вынимая вырезку – самый лучший отруб оленины.

Закончив, Юджин опустился на колени и принялся копать руками землю, словно пес, преследующий крота, пока не выкопал неглубокую яму. Они скинули внутрь останки лани, присыпали ее землей. Ее мясо, все еще теплое, оттягивало спину Рича.

У подножия хребта Юджин перебросил оленью шкуру на другую сторону и перепрыгнул забор, оказавшись на другой стороне, а Рич отправился искать место пониже, чтобы просто через него перешагнуть.

– В чем смысл быть ростом в семь футов, если ты даже через хренов забор перепрыгнуть не можешь?

Юджин снял куртку, и Рич увидел, что карман его рубашки пуст.

– Где твой жетон?

– Тут он.

– Дай мне посмотреть.

– Остынь. Я его дома оставил.