— Целуйте и вторую, так уж и быть…
— Ах, моя любовь!
— Любовь? Ну, так что же мешает вам сделать мне предложение?
— Я еще не решаюсь… — Людвиг продолжал целовать ее руки, но Екатерина, чуть помедлив, слегка оттолкнула графа.
— А что, что вы решаете? Что вы, вообще, можете? Кроме покупки этих побрякушек, которые наверняка есть у каждой вашей любовницы!
— Но…
— Молчите! Завтра будет пир у самого короля! Праздник, на который меня никто не позовет…
— Но туда приглашают лишь особ королевской крови…
Людвиг немного привирал. Другие дворяне тоже могли попасть на пир, однако, за королевский стол, где он сам будет сидеть, даму, не имеющую родство с королем или официальные брачные отношения с членом рода, конечно, не пустят.
Лицо Екатерины вспыхнуло:
— Да, я мечтаю войти в вашу семью, только не на правах приживалки!
— Что вы хотите этим сказать? — Людвиг терялся в догадках.
Екатерина внезапно улыбнулась:
— Старый девиз нашего рода — «Все или ничего!» Посмотрите на себя, Людвиг! Вы молоды, красивы, умны… Разве вы не желаете получить Проклятый трон?
Людвиг побледнел и осунулся лицом.
— Да, я знаю, что ваша очередь сесть на престол может и не наступить, но не надо позволять обстоятельствам играть с человеком! Надо самому быть игроком, а не пешкой в чужих руках.
— Что, что я могу сделать? — спросил Людвиг упавшим голосом.
— Карл слабеет, а его сын — недостойный преемник. Это все знают. Скоро начнется смута. Нужно оттеснить всех претендентов и занять трон. Вы будете хорошим королем, Людвиг, а я — вашей королевой! Решайтесь!
— Но, сударыня! Вам уже мало быть просто моей супругой?
— Да, теперь я хочу быть венценосной супругой! — отрезала Екатерина, взмахнув ресницами.
— Вы хотите, чтобы я убил пятерых? Двух родных дядек, любимого отца и двух братьев? — на лице Людвига отразился ужас.
— Я не говорила — «убить», я сказала — «оттеснить»!
— Но как это возможно? — пролепетал Людвиг.
— Не знаю. Но если я увижу, что вы, по крайней мере, стараетесь, то тогда я стану вашей женой! А если нет — почему бы мне не найти другого, более удачливого любовника? К примеру, Франциск, брат короля… — Екатерина прикрыла глаза.
Людвиг вспомнил худощавого старика с длинными усами и морщинистым лицом. Представил, как его жилистые руки будут обнимать прекрасную Екатерину, а его бледные губы целовать это милое лицо. Да, он женат, но кто мешает Екатерине стать успешной фавориткой при, возможно, будущем короле?
— Подумайте, Людвиг! И прощайте… А мне… — Екатерина чуть всхлипнула. — Мне предстоит провести три дня в полном одиночестве…
Вскоре Людвиг покинул дом своей избранницы. В голове царил неописуемый хаос. Молодой человек просто не знал, что ему делать! Да, безумно хотелось получить эту женщину, но цена, которую требовала Екатерина, казалась высокой. Людвигу предложили вступить на порочный путь, начав борьбу за Проклятый трон! «Оттеснить» — легко сказано! Если к старику Карлу Людвиг не питал особых симпатий, как и к его брату Франциску, то отец Антоний и родной брат, Робер, — это совсем другое дело! Людвиг не хотел враждовать с самыми близкими, а ведь они стоят выше по положению. В случае смерти короля — наследует сын Карл, но если его признают больным, то королем может стать герцог Франциск. У этого старика нет сыновей, но есть две дочери. Стоп! Что недавно обсуждалось при дворе? Ходили слухи, что старшую, Шарлотту, собираются выдать замуж. Но тогда и ее будущий муж получает, хотя и призрачные, но шансы на Проклятый трон! Все еще больше запутывается, и о, ужас, как болит голова!
Людвиг все-таки зашел к знакомому трактирщику и заказал легкий завтрак. Яичницу с ветчиной и бутылку молодого вина. Хмельное немного взбодрило ум молодого интригана, и Людвиг решил, что нужно помешать свадьбе двоюродной сестры. А бросив тень на сестру, можно ослабить и позиции ее отца, Франциска. Маленький шажок к цели, но шажок! Перед глазами еще очень неясно, но заискрил, замаячил Проклятый трон, переливаясь алмазами на спинке и подлокотниках. Людвиг уже видел себя, сидящем на нем, и любимую Екатерину, склонившую прелестную головку прямо у ботфорт своего царственного господина.
Ехидно улыбаясь и дальше продумывая будущую интригу, Людвиг прикрыл глаза и предался мечтам.
Свежий ветер всколыхнул алые занавески, надувая их, словно паруса, попутно разбрасывая по комнате листы, исписанные неразборчивым почерком. Вслед ветру заиграли бравурные трубы, раздалась барабанная дробь. Столица начинала праздновать столетие Прибрежной битвы.