После вечерни в монастырь Марии Плодородной постучались две миловидные девушки. Внешне они не напоминали ни монашек, ни благородных дам. Скорее — крестьянки. Обе в длинных платьях и алых чепцах, слегка прикрывающих волосы. Некоторое время девушки ждали, переминаясь с ноги на ногу, ибо небольшой морозец холодил щеки.
— Что вы забыли в святой обители? — послышался хриплый старческий голос из-за дверей.
Первая селянка казалась выше ростом, однако на заданный вопрос ответила вторая.
— Веру и истину.
— Воистину! Входите.
С этими словами дверь тихонько распахнулась, и девушки осторожно ступили вовнутрь. Через некоторое время они прошли темными галереями, сопровождаемые пожилой монашкой. Сумрачный свет редких свечей плохо рассеивал тьму, поэтому лица гостей скрывались в тени. Поступь грубой обуви гулко отзывалась в сводчатых потолках несмотря на то, что селянки старались идти медленно и тихо. Вскоре они приблизились к одной келье, и их провожатая постучалась условным стуком.
— Наконец-то, — послышался тихий шепот, и дверца открылась. — Входите.
Шарлотта, беглая принцесса, обрадовалась, увидев посетительниц. Первая являлась ее родной сестрой Изабеллой, а вот вторая… Вторая селянка сняла чепец и подошла ближе. Свеча ярко осветила лицо, на котором отметилась некоторая небритость. Селянка подняла вверх неестественно широкие для девушки ладони.
— Доброго вечера, любезный друг.
Второй прихожанкой оказался мужчина, Андрэ дерибонский. Тот самый маг Дерева, что получил поражение от железного Эрика. Вальяжный любимец женщин решил не ехать на войну, прикрываясь тем, что является единственным наследником в династии. Король еще не подписал освобождение, однако, виконт, не дожидаясь вердикта, покинул Столицу и также, как Шарлотта, скрывался от гнева властелина.
Шарлотта сразу после памятной кровавой ночи решила бежать, ибо опасалась нехороших последствий. Все-таки убит наследный принц Фринцландии. Она оказалась права, вскорости узнав об ультиматуме Алоиза и начавшейся войне. Принцесса скрылась ото всех, посвятив во все лишь родную сестру. Монастырь Марии Плодородной, находящийся на востоке, в ста верстах от Столицы, оказался удачным прибежищем.
Шарлотта казалась весьма противоречивой натурой. В этой женщине постоянно боролись между собой разные чувства и эмоции. В потаенной глубине души принцесса нежно любила Робера и беспокоилась о его судьбе, ибо все говорили об исчезновении маркиза. Однако, эта женщина любила почти всех мужчин, особенно ее привлекали молодые, еще не оперившиеся дворяне, недавно появившиеся при дворе. Светская львица со свойственным ей размахом и коварством увлекала к себе в постель молоденьких щенят, обещая чины и должности при дворе. Она, как дочь правящего монарха, имела большие возможности. Ведь достаточно пары слов на ухо любимому отцу, и очередной любовник получит теплое местечко и высокий чин. А то и красивый замок с богатыми угодьями.
Но с внезапным бегством принцессы все поменялось. Шарлотта затаилась в женском монастыре, куда не пускали кавалеров. Не каждый мужчина был готов переодеваться в платье, сбривать усы ради свидания с Шарлоттой и надеяться на призрачные перспективы, ибо непонятно, сколько она еще будет прятаться. И как потом посмотрит на это Франциск? Простит дочь или нет? Конечно, все окружение принцессы так или иначе разделит ее судьбу.
Однако, один верный кавалер нашелся. Андрэ в силу последних событий получил невысокие оценки при дворе, поэтому решил ухватиться за единственную хлипкую соломинку. Шарлотта сама послала ему записку, ибо вспомнила мимолетную встречу с виконтом на королевском турнире. В палатке для отдыха она успела разглядеть молодого человека и понять, что как чистокровный самец, молодой и полный сил, он сможет доставить удовольствие даме.
— Изабелла, подожди меня в трапезной, сестричка… — прошептала Шарлотта, игриво поглаживая свою грудь.
— Хорошо, дорогая.
Как только дверь за Изабеллой закрылась, виконт быстро подошел к принцессе, схватил ее за руки и алчно впился губами в приветливый ротик Шарлотты.
— Помедленнее, виконт, — принцесса слегка отстранилась. — Вы же знаете, я не люблю грубости.
— Неужели? Я думал, все женщины любят пожестче.
— Не все… А у меня еще не зажила рана после этого мерзкого Адольфа!
— Рана… простите, телесная…
— Там все нормально… — криво улыбнулась Шарлотта. — Душевная рана. Поэтому, будьте нежнее.