— К чему эти разговоры, Ада? — смотрит на меня. — Любил-не любил… Я никогда никого не любил, ясно? Мне это чувство незнакомо. Все эти девушки были на одну-две ночи, и они это прекрасно знали. Не слушай то, что они говорят тебе, пытаясь задеть. Ты моя истинная, никто другой мне не нужен, это ясно?
Я киваю, пряча глаза. Внутри жжет так, что не вытерпеть, хочется плакать. Все происходящее между нами — для него только судьба. Так сложилось, и он вынужден подчиняться. Да, может, у него не будет других женщин, но это вовсе не значит, что он этому рад, и что хотел бы быть только со мной. Он даже не любит меня и не скрывает данный факт.
— Давай поговорим о том, что сейчас действительно важно, — продолжает Мир, даже не понимая, что снова ранит меня подобными словами. — Предположим, я попытаюсь добиться встречи с Гремвольфом, но ты же понимаешь, что я должен что-то ему сказать. Если он не заинтересуется…
— Скажи ему, что мне кое-что известно о женщине по имени Каролина, которую он искал годами и нашел восемь лет назад.
Я не вижу реакции Мира на мои слова, потому что он сидит спиной, уперев локти в колени. Напрягается его спина, а потом он поворачивает ко мне хмурый взгляд:
— Кто эта Каролина? Откуда ты про нее знаешь? И почему она важна для Гремвольфа?
Я обреченно вздыхаю.
— Пожалуйста, Мир, просто передай ему каким-то образом эту информацию. Потом ты все поймешь, и почему я сейчас молчу — в том числе.
Он смотрит на меня, смотрит так долго, что я уверяюсь: он откажет. Но вместо этого Мир только поднимается, кивая, снова отходит к окну.
— Одну тебя к нему не пустят, — произносит спокойно. — Идет война, он откажется от встречи с магом, если не будет уверен в своей безопасности. Вряд ли ему будет достаточно моих слов. Поэтому мне придется пойти с тобой, если, конечно, ты не предпочтешь кого-нибудь другого. Может, Кеина?
Я посылаю Миру укоризненный взгляд.
— Думаешь, я ему доверяю?
— Я не знаю, Ада. По всей видимости, ты не доверяешь никому. В том числе, и мне. Хотел бы я понять, что за мысли у тебя в голове.
— Правда? — я вскакиваю, придерживая покрывало, чуть не падаю, запутавшись в нем, и быстро подхожу к Миру. — Правда, хочешь знать, о чем я думаю?
Он смотрит непроницаемо, ждет продолжения.
— Хорошо, слушай. Ты нашел меня и заявил, что мы должны быть вместе, потому что я твоя истинная. Забрал меня сюда, в город оборотней, где я никого не знаю и где ко мне относятся недоброжелательно. О чем я думаю? Я все время думаю, что нас ждет дальше? Когда-нибудь война кончится, и мы останемся один на один с тобой. И что? Создадим семью? Родим детей? Ты как себе все это представляешь? Мы с тобой из разных миров! Я не могу понять, как жить с человеком без любви! Верить в то, что мы предназначены друг другу, а что это дает, Мир? Что это дает, если ты прямым текстом говоришь мне, что не любишь? Что я твоя истинная, и на этом все? Злишься, когда я спрашиваю о других девушках… Все потому, что я на самом деле тебе не нужна, так ведь? Сознайся, что так и есть! Ты просто смирился с тем, что инстинкт тянет тебя ко мне!
Всю мою речь Мир так и молчит, глядя непроницаемо и сжимая зубы. А когда я замолкаю, всхлипывая и растирая свободной рукой слезы, он молча уходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Я оседаю на пол, уже не сдерживая рыданий, потому что его молчание — это самый красноречивый из ответов.
Из комнаты в тот день я больше не выхожу, а Мир не появляется. Внутри все скручено в узел, нервничаю так, что дрожат руки. Мысли о Гремвольфе, даже о папе, отходят на второй план — я не могу ни на чем сосредоточиться. Мир ушел, ничего не сказав на мои слова. Я ему душу раскрыла, все свои страхи, а он… Просто плевать хотел на мои чувства!
Примерно за полночь я ложусь спать, ворочаюсь в постели, думая, где может быть Мир. Ревность вылезает непонятно откуда, из каких уголков моей души, но я не могу перестать думать о том, что он сейчас с другой. Что ему помешает? Да ничего!
Не удержавшись, вскакиваю и быстро одеваюсь. Выглянув в пустой коридор, аккуратно иду вниз. Сама не знаю, чего я хочу: ведь если увижу подтверждение своих мыслей, не представляю, что будет со мной. Я вдруг понимаю Мира в той ситуации с Кеином. Понимаю его мысль о том, что он готов был убить. И сама же пугаюсь этого понимания. Нет, я никогда так не поступлю, но моя жизнь точно сломается, если я увижу его измену. Это я осознаю на каком-то другом уровне, неподвластном логике.
Тенью прохожу вдоль кабинетов, когда слышу глухие голоса из библиотеки. Инстинктивно понимаю: там Мир. Второй голос женский. С трудом дойдя до двери, замираю, не в силах ее открыть. Что там, что за ней? С кем Мир?
— Ты можешь разорвать вашу связь! — слышу я, и следом голос Мира:
— Замолчи! Ада, зайди.
Он слышит меня? Или чувствует? Дурацкая истинность позволяет ему чувствовать меня, как я учуяла его?
