— Ада, это не столь важно… — влезает Мир, но я снова спрашиваю:
— Каким образом?
— Их убивали, — выдает Гремвольф в сердцах, а я застываю, широко открывая глаза. — Наносили увечья, несовместимые с жизнью. Выживал только один: великий.
— Не может быть, — я прикрываю рот ладонями, слезы катятся из глаз, неподвластные моему контролю. Да, я предполагала, что маги жестоки, но чтобы настолько…
— Великий оборотень оставался под их наблюдением до тех пор, пока великий маг не вырастал, чтобы суметь убить его. Попытки оборотней вызволить великого не увенчались успехом, но мы узнали имя мага: Каролина Эдмунд. До нее тоже было не добраться. Но она была девчонкой, маленькой, не способной на убийство, и мы не оставляли попыток долгие годы. Но маги умеют защищать то, что им важно. В конце концов, в восемнадцать она убила оборотня.
— Нет! — выкрикиваю я. — Она не могла! Она не была способна на подобное!
Мир хватает меня за локоть, я с трудом давлю подступившую к пальцам магию. Приходится сжать ладони в кулаки, впиться ногтями в кожу.
— Это факт, — Гремвольф пожимает плечами, жуя губу. — Она его не скрывала. Академия угрожала расправой ее семье, так утверждала Эдмунд… В любом случае она убила великого оборотня и стала не нужна Академии. Они вышвырнули ее, не заботясь о том, что будет дальше. Естественно, оборотни хотели отомстить. Те, кто остался в живых. Больше года висели у нее на хвосте, но каждый раз ей удавалось сбежать. А потом она просто исчезла с радаров. Объявилась восемь лет назад, и мы воспользовались этим. Привезли ее сюда… — он замолкает, снова кидая взгляд на Мира. Я не пытаюсь спрятать текущие по щекам слезы.
— Вы убили ее, — произношу тихо. — Отомстили за смерти оборотней, которые случились после того, как ей пришлось убить великого оборотня… Вы ведь сами сказали: ей угрожали! Они бы расправились с ее семьей!
— Она могла пожертвовать семьей, — Гремвольф поднимается, тяжело дыша. — Но посчитала, что жизнь родителей важней жизней тысяч оборотней.
Я качаю головой, чувствуя, как внутри закипает ярость. Словно затуманивается разум, и не остается мыслей, только желание, чтобы этот человек замолчал. Желательно навсегда.
— Нет, не только месть была важна, — я делаю шаг вперед. — Она была великим магом, а значит, могла убить великого оборотня, которого послала Триана, и о котором Академии не было известно.
Вижу, как меняется взгляд Гремвольфа, в его глазах настоящий страх. Я попала в точку.
— Вы искали ее, чтобы она не могла помешать осуществлению вашего плана, — делаю я еще шаг вперед. — Война с магами не имела бы смысла, если бы она была жива. Она должна была умереть, и тогда новый великий оборотень будет неуязвим. И он убил ее, так? Кто этот оборотень? Кто?
Я даже не осознаю, как поднимаю руку с магическим шаром, когда Мир хватает меня за локоть.
С помощью магии отшвыриваю его в сторону, он отлетает к стене и ударяется так сильно, что сверху сыплется пыль. Гремвольф, вскочив со стула и уронив его, начинает отступать к дальней стене, выставив руку вперед. В глазах его откровенная паника. Он понимает, что даже если обернется в волка, не сможет мне противостоять.
— Отвечай, кто убил Каролину Эдмунд! — я напрягаю пальцы, отчего шар в руках становится темнее, не оставляя никакого шанса на спасение.
— Перестань, Ада! — слышу голос Мира. Он выскакивает передо мной, закрывая собой трусливого вожака клана.
— Перестать? Перестать, Мир? Разве ты не видишь, что происходит?! Кто-то убил мою маму, убил ради своих корыстных целей. Даже не дав ей шанса на спасение, на то, чтобы договориться! И ты хочешь, чтобы я остановилась? Говори, Гремвольф! — кричу я, обходя Мира. — Говори, кто ее убил?
Мир снова возникает передо мной, хватая за плечи.
— Оставь его в покое. Это я! Я убил Каролину Эдмунд!
Я смотрю на него в непонимании, мелко трясу головой, внутри не утихает злость.
— Не надо его защищать! — выкрикиваю с нотками неуверенности в голосе — что-то в глазах Мира заставляет меня сомневаться. Он устало выдыхает.
— Я никого не защищаю, Ада. Я действительно ее убил.
Руки безвольно опускаются, магия уходит, я ошарашенно смотрю на Мира, пытаясь впихнуть в себя услышанное.
— Что ты такое… Как ты… — ощущение, будто из меня разом выкачали все силы, их не хватает даже на то, чтобы выстроить в уме фразу, не то что произнести вслух.
— А я говорил, ничего хорошего не выйдет из этой затеи, — раздается голос Гремвольфа, Мир раздраженно кидает ему:
— Свали отсюда, отец!
Я расширяю глаза в еще большем изумлении.
— Отец? — повторяю слабо. — Он твой отец?
Мир тяжело выдыхает.
— Да. Ада, позволь я тебе все объясню…
— Нет, — отстранившись, делаю несколько шагов назад, пока Гремвольф, огибая нас по дуге, покидает комнату. Качаю головой, все еще не в силах говорить, к глазам подбираются слезы. В мыслях какая-то каша. — Ты… Ты убил мою маму? — почти по слогам спрашиваю его. Мир сжимает зубы, под кожей ходят желваки.
— Я не знал, что она твоя мать, ты это понимаешь? Это было восемь лет назад! Мне пришлось ее убить!
