Прежде чем туда отправиться, я создаю еще одно заклинание. К сожалению, убрать запах так, как делал ведьмак, я не могу, не хватает нужных трав, но могу скрыть запах на короткое время. Конечно, при непосредственном столкновении с кем-то. возникнут вопросы, но это лучше, чем идти по улице и светить всем, что я маг. Не просто маг — истинная Мира, уверена, слава обо мне гуляет не самая добрая.
Портал выкидывает меня ровно на то место, где мы сидели с Миром на траве. К счастью, тут никого нет, некоторое время лежу в траве, прислушиваясь к себе. Слабость присутствует, и пока она не пройдет, нет смысла даже пытаться встать. Я размеренно дышу, радуясь тому, что меня не увидеть с основной дороги.
Проходит, наверное, не меньше получаса, прежде чем я поднимаюсь. Меня покачивает, но не спеша можно двигаться вперед. Еще минут через двадцать чувствую себя более-менее сносно, уже не просто бреду, но могу смотреть по сторонам. Народу в это время не так много, но все же встречаются.
Я иду, стараясь ни с кем не сталкиваться взглядом. Несколько раз перехожу через дорогу, замечая на пути несколько человек сразу. Дорога до нужного дома занимает около часа, за это время наползает вечер, делая район пугающим.
Каждый переулок смотрит на меня темнотой, в которой может прятаться, кто угодно. Я прибавляю шагу, прислушиваясь ко всем окружающим звукам. Стук сердца в груди не сильно этому способствует, как и сбившееся от быстрого шага дыхание.
Нужный мне дом — маленькое одноэтажное строение, втиснутое между двумя добротными. В окнах не горит свет, и за то время, что я стою, глядя на дом, никакого движения не наблюдается. Либо ведьма из меня не очень, либо папа сидит в доме, не высовываясь.
Дверь оказывается за углом. Выдыхаю снова и снова, чувствуя, как в животе ухает. Я знаю, что должна радоваться встрече с отцом, но почему-то мне страшно. Наверное, те годы, что я верила в смерть родителей, наложили отпечаток. И теперь я просто не знаю, что думать. А вдруг он не обрадуется? Как ни крути, они с мамой оставили меня. Он мог найти меня миллион раз, но не нашел. Почему?
Страх струится по телу, не давая поднять руку и постучать. Я почти ненавижу себя за эту слабость. Но если папа мне не обрадуется, я не знаю, что со мной будет. Слишком много потрясений для одного дня. И что я буду делать дальше, если не зайду?
Снова вдыхаю и выдыхаю. Я должна дойти до конца, не время пасовать. Может, все будет хорошо, как знать? Это же мой папа, он любит меня больше всего на свете.
Неуверенно стучу в дверь, руки дрожат. За дверью тишина, стучу еще раз, уже громче. Он ведь мог уйти за то время, что я до него добиралась.
И в этот момент дверь распахивается. От неожиданности я вздрагиваю, вглядываясь в темный провал входа. Фигура передо мной отворачивается в сторону, вспыхивает свеча, которой мужчина тут же почти тычет мне в лицо, щурясь и разглядывая.
Я стою, как истукан, готовясь рухнуть в обморок. Сомнений быть не может: это мой папа. Да, постаревший, опухший, и с явным запахом алкоголя, но… Все такое родное: как он смотрит, как наклоняет голову, подтягивает рукава рубахи… Все в нем до боли знакомо, настолько, что меня ведет, я хватаюсь рукой за косяк. Папа, это мой папа.
Он улыбается мне, а потом говорит:
— Добрый вечер. Я вас не знаю… Чем могу помочь?
Молчание затягивается, среди всех возможных вариантов встречи мне выпал самый невозможный. Он просто меня не узнает. Я настолько сильно изменилась или здесь что-то другое?
— Вас зовут Питер? — диалог ведь надо как-то начинать, правда?
— Да, — кажется, он совершенно не обеспокоен моим появлением, хотя и удивлен. — Питер Листерман. А вы?..
— Аделина Лайтман.
На его лице не мелькает ни одной эмоции, вежливая учтивость сидит, как маска. Он не просто не узнает меня. Он действительно меня не знает.
— Можем мы поговорить? — интересуюсь, отпуская наконец дверной косяк. Папа, пожав плечами, сторонится.
Внутри домишка напоминает тот, где жил ведьмак, делавший мне заклинание. Низкий потолок, одна комната, вдоль стен которой виднеется мебель. Я создаю небольшой шар, он зависает под потолком, освещая пространство: матрас на полу, одежду в коробках, чуть покосившийся круглый стол и подобие кухоньки.
— Ого, — папа рассматривает шар с любопытством. — Это что, магические штучки? Я думал, магов в городе нет. Или… — в его голосе проскальзывает страх.
— Нет, я своя, — выдаю каждое слово с трудом. — Я не причиню вреда.
Он считает простейший световой шар магической штучкой. Это для него нечто выдающееся. И этот человек написал гримуар, позволяющий уничтожить магов…
Оглядевшись, папа скидывает какие-то тряпки на пол и подает стул с потрескавшейся обивкой. Я присаживаюсь, складывая на коленях руки. Ирреальность происходящего отрезала эмоции, но сейчас это только в плюс.
— Так о чем вы хотели поговорить, Аделина? Честно говоря, я теряюсь в догадках.
Я слабо улыбаюсь, папа всегда был учтив и общался со всеми уважительно, и это никуда не делось. Это все еще мой папа, просто по какой-то причине он меня не помнит.
— Давно вы в Кемвуде?
