Он должен вспомнить. Я верю, что это возможно. Не мог отец отсечь свою прошлую жизнь без шанса на восстановление. Ведь там оставалась я.
— Давай попробуем сделать заклинание, — произношу мягко, надеясь, что несильно давлю на него. Папа суетливо кивает.
— Как скажешь, Ада.
Я раскладываю на столе карту Кемвуда, папа замирает за моим плечом, рассматривая ее.
— Мы сделаем заклинание поиска, — даю ему в руки гримуар ведьмы. — Постараемся найти хозяйку. Я знаю, где она живет, так что мы сразу поймем, получилось или нет.
Оторвав краешек от одного из листов гримуара, я привязываю его к нитке и передаю папе.
— Сосредоточься, пап, — почему-то перехожу на шепот.
Мы еще не начали произносить заклинание, а я чувствую явление Силы, отчего на меня нападает нервозность.
— Повторяй слова, думая о владельце гримуара, — шепчу, проговорив заклинание.
Папа послушно повторяет, а я склоняюсь над картой, чувствуя, как воздух становится плотнее. Папа сосредоточен, но совершенно спокоен. Он ничего не чувствует? Или просто старается не подавать вида?
Повторяет и повторяет, а мне уже нечем дышать. Что-то темное опускается на плечи, окутывает, сжимает, это не то тепло, что раньше, меня словно давят, душат. Руки начинают дрожать, когда я переношу на них вес тела, и подгибаются против моей воли.
Я оседаю на пол, задев край стола подбородком. Наверное, больно, но я не чувствую. Воздух словно пропитан черным дымом, который застилает глаза. Сквозь шум в ушах пробивается шипение, картинка размывается. Спасительная потеря сознания не наступает, а я была бы рада ей.
Я вижу, что папа, присев на колени, хватает меня на руки. Но не чувствую его прикосновений, я как будто плыву в черном дыму. Папа что-то говорит мне, его испуганное лицо расплывается все больше, пока от него тоже не остается только черный туман. Перед глазами мелькают картинки, так быстро, что я не успеваю ухватить суть, а потом вижу себя.
Из моих рук мощными потоками бьет магия, напоминая собой молнии во время грозы. И все эти молнии направлены в одного человека — Мира. Я вижу, как он падает, пронзенный ими, как кривится от боли его лицо, а из ран льется кровь. Ее много, сразу так много, что становится понятно: Мир не выживет.
А потом та Ада поворачивается ко мне. Я не знаю, как это объяснить, но она словно знает, что я вижу ее сейчас. Мое тело в вязком черном тумане, как в коконе, я не могу двигаться, ужас разрывает меня на части. Я вижу, как дернувшись, Мир застывает, его безжизненные глаза смотрят в небо.
Невозможно найти слов, чтобы описать, как мне сейчас больно. Словно это меня убили. Лучше бы меня. Мне хочется кричать, звать его, но даже этого я не могу. Та Ада расплывается перед моими глазами, двоится, троится, и снова сходится в одну. Темный тяжелый взгляд, направленный на меня, способен убить.
Я осознаю тот факт, что все это происходит в моей голове, и что сейчас я лежу на полу в доме Кемвуда. Понимаю совершенно четко, как и то, что все происходящее сейчас — реально. Ада поднимает руки над головой, и из них исходят магические столпы. Ее глаза заполняются фиолетовым светом, так что не видно зрачка.
— Не играй с судьбой в игры, Ада, — произносит она моим голосом. — Ведь судьба тоже может играть с тобой.
Я проваливаюсь в темноту и тут же открываю глаза. Испуганно озираюсь, не сразу поняв, что лежу на матрасе в папином доме. Сейчас тут темно, только свечи горят. Папа суетливо мерит шагами комнату.
— Пап, — зову его пересохшими губами, он тут же бросается ко мне. Присев на край матраса, хватает за руки.
— Ты как, Ада?
— Ничего вроде.
— Это… Это было видение?
Я изумленно смотрю на него.
— Откуда ты знаешь?
— Ты не могла двигаться, глаза закатились и зрачки быстро двигались… У меня было так же во время первых длинных видений. — На мой еще более изумленный взгляд, он добавляет: — Я вспомнил. Все вспомнил, Ада.
— Правда? — голос срывается, я подскакиваю, обнимая его, и в этот раз чувствую в ответ настоящие искренние объятья. — Значит, удалось? Сработало то, что ты сделал заклинание?
— Я не мог просто дать себе все забыть, — он гладит меня по волосам, не выпуская. — Ведь у меня оставалась ты. Но тогда мне нужно было время, чтобы пережить то, что случилось с Каро…
— Ты расскажешь? — отстраняюсь я. — Расскажешь, что произошло?
— Конечно, Ада. У нас с тобой еще много дел, впереди важная миссия.
Папа встает, не поясняя последних слов, проходит к кухоньке, где, как я только сейчас замечаю, греется вода.
— Магический шар я спрятал, его свет с улицы выглядит неестественно. Лучше не вызывать лишних вопросов.
Он уже не тот робкий потерявшийся мужчина, я вижу, как плавно папа передвигается по комнате, сторонясь окон, как ловко действует, даже голос изменился, стал уверенным.
Разлив чай, он ставит чашки на стол. Я поднимаюсь, пытаясь понять, как себя чувствую. Довольно неплохо, кстати, только пить очень хочется.
