Мой рассказ мог бы быть намного длиннее. Я и сама хотела бы говорить не просто о ряде событий, но и о своих чувствах, вспоминать детство, яркие моменты и повседневные хлопоты, не важно что. Но сейчас я не в том положении. Время работает против нас.
Лицо папы меняется на протяжении рассказа несколько раз. Задумчивость переходит в мрачность, а потом и вовсе в отстраненность. К бутылке он не притрагивается, но под конец рассказа опускает голову на руки и не поднимает, пока в комнате не повисает тишина. Я заканчиваю сегодняшним днем, сильно урезав линию событий и скрыв некоторые детали.
— Почему? — папа поднимает ко мне лицо. — Почему Триана так жестока к нам?
Вопрос, на который у меня нет ответа. Наверное, кто-то мог бы сказать: ей виднее, и если нам дано то, что дано, значит, так нужно… В каком-то высшем смысле. Люди верят, что Триана влияет на жизнь каждого, и все, что дается ею, нужно для спасения человека из плена, в который он сам себя загнал. Для того, чтобы приблизиться к Триане, к своей божественной сути, стать лучшим из лучших в духовном плане. И видимо, кому-то для этого нужно столько выстрадать.
— Я не знаю… — мой тихий голос почти неразличим в тишине, которая снова устанавливается в комнате на уже больший промежуток времени.
Папа смотрит в точку перед собой, я не могу подобрать слов, которые окажутся правильными. Да и есть ли такие слова вообще, когда ты много лет словно бродил в тумане, не видя ничего вокруг, а когда вышел на свет, оказалось, что там все уничтожено в пыль?
— Но зачем?
Я невольно вздрагиваю, прикладывая ослабевшие руки к щекам, когда папа внезапно задает вопрос. Он качает головой.
— Зачем все это нужно? Я хочу сказать… Ты считаешь, что…Что твоя мама специально сдалась оборотням? А я сознательно лишил себя памяти, так? Но зачем? Должен был быть какой-то смысл в этом ужасе.
— У меня есть только одна версия, — пожимаю я плечами. — Ты ведь был проводником Трианы, через тебя она несла в мир послания…
— И она заставила нас так поступить?
Поднявшись, он бестолково проходится по комнате.
— Это только мои мысли, пап… — его взгляд заставляет меня замолчать.
Мое обращение трогает его, папа сжимает губы, но слезы все равно показываются в уголках глаз. Оказавшись возле, он берет мое лицо в свои руки и всматривается, словно надеясь вспомнить. Печаль заполняет взгляд, и он отпускает меня, отходя в сторону.
— Я должен все вспомнить, — произносит глухо, глядя в темное окно.
— Возможно, если ты сделаешь какое-то заклинание… — неуверенно начинаю я, папа резко оборачивается. — Я хочу сказать, ты ведь был великим ведьмаком. Возможно, ты забыл об этом, но по идее все равно можешь колдовать. У меня получилось, даже когда я не знала, что имею подобные способности. У меня есть книга колдовства, там совсем простые заклинания, — я достаю из сумки обе записные книжки и кладу на стол.
Медленно приблизившись, папа смотрит на них, не касаясь. Проводит пальцами над рисунком своего гримуара, а потом берет в руки соседний — тот, что дала ведьма.
Пока бегло просматривает его, я говорю:
— Главное, ничего не пугайся. Будет такое странное ощущение, будто кто-то появился в комнате. Кто-то, кого не видно глазом, но его присутствие сильно подавляет…
Папа переводит на меня взгляд, едва заметно нахмурившись, кивает, думая о своем.
— То, что в той записной книжке, — кивает на свой гримуар. — Это написал я?
— Да. Ты создал эти заклинания сам. Полагаю, мама тебе в этом помогала.
— По всему кажется, мы хотели, чтобы маги перестали властвовать? Значит, мы были за оборотней?
— Не думаю, — я качаю головой. — Если хочешь мое мнение: вы с мамой были против всех. Смена власти не дает гарантии, что станет лучше, возможно, наоборот. Мы не знаем, что будет, если оборотни выиграют эту войну, но и продолжаться так, как сейчас, больше не может. Маги тысячи лет истребляли оборотней целыми кланами.
— И Триана через нас решила это исправить?
Я пожимаю плечами. Ответа на этот вопрос у меня нет, но если папа все вспомнит, он появится. А вместе с ним ясность их целей и истинная цепочка событий.
— Ты как? — спрашиваю неуверенно. Я хочу поддержать его, но подняв руку к плечу, опускаю, так и не коснувшись.
— Как я могу быть, Ада? — он поворачивает ко мне заплаканное лицо. — Как?
— Я понимаю. Понимаю, что тебе нужно время, чтобы осознать случившееся. Но боюсь, у нас его не так много. Завтра утром я должна отдать гримуар оборотням. Я совершила ошибку и не знаю, как ее исправить. Если только сделать портал и сбежать.
— Хочешь, чтобы я пошел с тобой?
— Да.
Он кивает, отойдя к окну, потирает руками лицо. Если бы мы могли просто уйти — насколько бы все было проще. Но мы не можем. Мир прав, в Академии наверняка обнаружили пропажу гримуара, и догадались, кто его забрал. Возможно, они даже ищут меня, точнее, нашли тут, в Кемвуде, просто не могут сюда пробраться.
Оборотни, зная о гримуаре, тоже не оставят в покое. Единственный шанс уйти: сделать такое заклинание, как было у мамы, когда она исчезла. Но в гримуаре папы его нет, и это все сильно усложняет.
