Сейчас кажется глупым, что столько времени я все от него скрывала. Но тогда я надеялась, что найду папу, боялась, что ему может угрожать опасность от оборотней… Если бы я знала, чем все это закончится, то рассказала бы сразу.
— Сержусь — это не то слово, Ада, — хмыкает Мир, качая головой и целуя меня в макушку. — Но твой рассказ все сильно усложнил.
— В каком плане?
Он сжимает меня в объятьях.
— Великий ведьмак будет здесь, скорее всего, через сутки.
— Откуда ты знаешь? — отстранившись, я поворачиваюсь к Миру.
— Потому что я лично говорил с ним. И лично принял его помощь.
— Что?.. Как?.. Когда?
— Когда мы расстались, я отправился к отцу, Питер был у него. Он сказал, что всю жизнь работал над этим гримуаром и хочет помочь… Что это его предназначение как избранного Трианой.
— Да, это действительно его предназначение, — киваю я, — только у нас ведь еще есть свобода выбора. И он выбрал не следовать ему, а творить свою реальность.
— Я этого не знал. Он создал купол над Кемвудом, пойми, от такого не отмахнешься…
— И тебя не смутило, что он появился сразу после смерти двух ведьм и моих слов о том, что у меня есть подобный гримуар?
— Конечно, смутило, но моя фантазия не настолько затейлива, чтобы я додумался до того, что произошло на самом деле. Я и представить не мог, что великий отдаст свой дар кому-то, а потом вернет его, принеся жертву Силе. Как думаешь, а?
Мир закуривает, а я опускаюсь затылком на его грудь, потирая лицо. Да, он прав. Учитывая, что Мир переживает за исход боя, неудивительно, что принял помощь. Может, это даже к лучшему. По крайней мере, сейчас папа уверен, что Мир доверяет ему и не знает всей правды.
— Мы должны не дать ему колдовать, — говорю я, но замолкаю, наткнувшись на взгляд Мира. Качаю головой. — Нет, Мир… Ты не поступишь так… Маги погибнут, все, кто вышел на поле боя.
— И мы выиграем. Война закончится.
— Ты что, не слышишь, что я говорю? — я заправляю волосы за уши. — Он заберет мою силу и убьет тебя.
— Ты завтра вернешься в Кемвуд.
Я растерянно моргаю, не находя слов.
— Ты считаешь, его это остановит? Ты сам говорил, что Сила безгранична и не изучена до конца. Ты не знаешь, какие у него теперь возможности. Он без сожаления принесет в жертву еще кого-нибудь, чтобы получить мою магию. Ты всерьез готов так рискнуть, Мир? Готов умереть и унести за собой тысячи ни в чем не повинных жизней только ради победы?
И вдруг понимаю: он действительно готов.
— Я не позволю, — шепчу, давя слезы. — Слышишь меня? Ты не посмеешь так поступить! Не посмеешь бросить меня!
— Я… — поднявшись, он гасит окурок о подоконник. — Я постараюсь сделать так, чтобы до этого не дошло. Но я не откажусь от его помощи, Ада. Прости.
Я молчу, стирая слезы. Уверена, никакие мои слова не заставят Мира отступить от этой безумной идеи. Что ж, тогда придется действовать самой.
Сразу после разговора Мир уходит, все, что мне остается: нарезать круги по комнатушке, пытаясь решить, что делать дальше. Ощущение, что все обезумели. Мир не откажется от своей цели, она для него важнее чужих жизней. Сейчас — важнее, потому что победа даст оборотням свободу от гнета магов. С одной стороны, я понимаю его, с другой… Не готова принять подобный расклад. Только что я могу сделать?
Когда Мир не появляется через несколько часов, я рискую и выхожу на его поиски. Нахожу в том доме, куда меня привел волк. Пока Вер с другими оборотнями что-то обсуждают, Мир спит в углу на куче тряпья, прикрытый пальто. Он ведь мог прийти ко мне, но не пришел. Почему? Настолько недоволен моим появлением? Я мешаю ему, его целям?
Снова выползают наружу страхи: я вообще нужна ему? То, как он отнесся к моим словам, указывает на то, что всерьез он меня не воспринимает. Я для него маленькая глупая девочка, которая верит в идеалы и мешается под ногами, пока мужчины решают серьезные вопросы.
Я бы даже хотела быть такой, правда. Если бы была уверена в том, что они решат эти вопросы без меня. Но Мир не осознает, насколько сильно мой папа хочет добиться своего. Мир надеется на свою силу великого, а папа — на помощь темной стороны. И к сожалению, при таком раскладе у него есть все шансы победить Мира.
Тот, кстати, словно чуя мое присутствие, просыпается. Не глядя на мужчин, подхожу к нему, пока Мир потирает лицо.
— Зачем пришла? — его вопрос звучит грубо, и я теряю подготовленные слова. Мир тянет меня из дома, и до моего жилища мы идем в молчании. Уже внутри он закуривает, устало опустившись на смятую постель.
— Не отталкивай меня, Мир, — прошу его. Выдохнув дым, он опускает голову.
— Ада, я не отталкиваю, просто пойми: тебе нечего делать на войне. Ты понимаешь, что теперь я все время буду думать о твоей безопасности? Что не смогу нормально сражаться и защищать своих ребят? Я не могу заставить тебя уйти, это я понял, но извини, радоваться тому, что ты здесь, у меня тоже не получается.
Я присаживаюсь на корточки, положив ладони на его колени, нахожу своим взглядом его.
