— Ты не понимаешь всей опасности, Мир. Папа не остановится. Если ты рассчитываешь убить его, то зря. Он наверняка найдет колдовской способ обезопасить себя. Нельзя позволить ему выполнить задуманное. Он просто безумец, но ты ведь не такой, как он. Ты хочешь мира для оборотней, но все эти маги не виноваты в том, что с вами случилось. Они не заслуживают смерти.
Мои слова не находят ответа, Мир продолжает сидеть с непроницаемым лицом.
— Ясно, — киваю я, отходя в сторону. — Ты принял решение и отступать от него не будешь. Что ж, я не буду больше тебя убеждать.
— Но не уйдешь?
— Нет.
Кивнув, он встает.
— Твой отец должен прибыть сегодня к ночи, и мы сразу же начнем наступление. Не мешай ему, Ада.
Мир уходит, я обессиленно опускаюсь на кровать. Скорее всего, я и не смогу ему помешать. Вся моя надежда только на то, что, поняв, в какую угодили ловушку, маги сложат оружие и сдадутся сами.
Вот только сидеть на месте я не буду: не смогу. Хотя Мир решил позаботиться об этом, приставив ко мне двух волков. Из дома я не выхожу, с трудом запихав в себя обед и ужин, чтобы быть в силах к моменту наступления, целый день шатаюсь из угла в угол, чувствуя нарастающее напряжение. Не знаю, как, но я должна попробовать остановить это безумие.
Я сразу понимаю, что наступление скоро начнется. Голоса становятся громче, и в воздухе как будто повисает нервное томление. Наблюдаю в окно, как, обернувшись волками, оборотни покидают деревню. Где-то среди них папа, скорее всего, он уже в Андроне, готовит свои заклинания на погибель мира. Неужели все это происходит на самом деле?
Через полчаса после того как деревня опустела, я решаю уходить. Шторки задернула уже давно и вела себя тихо, хотя не уверена, что этим обманула свою стражу. Впрочем, помешать они мне все равно не успеют.
Я бы предпочла сэкономить силы и идти до Андроны на своих двоих, но вступать с волками в схватку не хочу. Знаю, что они не могу причинить мне вреда, и не хочу целенаправленно кого-то калечить. Да и Мир не идиот, он поставил их больше для моей защиты на случай нападения, прекрасно же понимает, что я могу в любой момент уйти через портал.
Я открываю его в единственно знакомое место: все ту же развязку Андроны и Мескалы. Полчаса лежу, глядя на небо, полное звезд. Красиво так, что с ума сойти. Ночь такая ясная, небо чистое, желтый круг луны висит в небе, и звезды вокруг него сияют серебром. Только мне надо вставать и идти вперед, слишком мало времени, бой может выйти очень коротким.
До Андроны я добираюсь за час, и последние минут пятнадцать то и дело встречаю оборотней. Они пропускают меня вперед, никак не противодействуя. Или Мир объяснил им, что это бесполезно, или они просто не знают, как вести себя с истинной их предводителя.
Мне удается подняться на возвышенность, с которой видно поле боя. Он в самом разгаре. Я закусываю губу, потому что вижу много тел со стороны магов. Значит, я опоздала, и папа успел наколдовать. Однако живых тоже немало, они сражаются, используя оружие.
Только вот насколько хватит их сил? Ну почему, почему просто не сдаться? Разве стоит оно того? И тут же понимаю: для них стоит. Они сражаются за свою свободу и жизнь. Они не знают того, что знаю я. Их умы охвачены паникой и внушаемыми мыслями о том, что оборотни злые и беспощадные враги. И к сожалению, сейчас они именно такие. Мне нечем оправдать их.
Внезапно звуки вокруг как будто стихают. Я мотаю головой, пытаясь понять, что происходит. Воздух как будто сгущается, становится плотнее, наполняясь черной дымкой. И снова шепот, как в прошлый раз, в спальне общины.
Папа!
Я оглядываюсь, чувствуя, как тело облепляет страхом. Он хочет забрать мамину магию, чтобы закончить начатое! Часть магов пала при его заклинании, очевидно, что остальные погибнут в бою. Такой расклад его вполне устраивает.
Я бестолково мечусь в панике, а потом заставляю себя остановиться. Прикрыв глаза, делаю вдох и выдох. Я найду его. Найду до того, как он осуществит задуманное.
Иду вперед мимо пробегающих волков, мимо всеобщего ужаса и хаоса, словно внутри меня включился компас. Огибаю деревья, сворачивая на неприметную тропу, и вскоре выхожу на небольшую поляну, окруженную высоким разросшимся кустарником. За ним отец, а рядом лежат двое людей, перемазанных кровью. Один из них сжимает на животе рану и скулит от боли.
— Очередная жертва, пап? — зову я его, он открывает глаза и улыбается. Улыбается так страшно, что все внутри меня падает. Это не мой отец, не мой.
— Сама пришла, Аделина, — отпустив руки умирающих, он встает и делает шаг ко мне. Я остаюсь на месте, хотя и веду пальцами, призывая магию. — Умница. Так будет проще.
Резко развернувшись, он достает маленький клинок и наносит по удару в сердце каждого умирающего. Мажет их кровью свои запястья и, подняв голову к небу, произносит:
— Ачипе сакрифичум да донум. Ачипе сакрифичум да донум!
Резкая боль пронзает в районе солнечного сплетения. Крикнув, я опускаюсь на колени, зажимая это место рукой. Папа, встав напротив, снова жутко улыбается.
— Вот и все, дочка. Отдай мне магию.
