— Мне жаль, что все так вышло, Ада, — произносит он. — Я был ослеплен войной и победой. Ты была права, я должен был остановиться раньше. Мы могли бы договориться с магами, не применяя заклинания твоего отца. Но я не захотел. Словно пытался доказать самому себе, что могу победить. Только цена, и правда, оказалась очень высокой.
Еще какое-то время мы сидим в молчании, потом Мир говорит:
— Тебе надо отдохнуть, ты слишком много пережила за эти дни. Выглядишь неважно. Я все устрою с магами. Завтра в Андроне мы заключим мир. Я тебе обещаю.
— Хорошо, — я встаю, опираясь на его руку, небо вдали начинает светлеть, резко холодает, я дрожу, ладони леденеют.
— До Мескалы ты сейчас не доберешься, — замечает Мир, — устроимся в Андроне.
Вместе мы идем с поля, но, когда начинаем подниматься на возвышенность, силы окончательно покидают меня. Голова кружится, к горлу подкатывает тошнота.
— Не могу идти наверх, Мир, — с трудом говорю, цепляясь за его локоть, он легко подхватывает меня на руки. Становится и легче, и теплее. Я слушаю, как стучит его сердце, и этот звук успокаивает.
До города километра четыре, и Мир почти все время несет меня на руках, хотя несколько раз я порываюсь слезть.
— Все нормально, Ада, — одергивает он меня. — Я готов таскать тебя хоть всю жизнь.
Я по-дурацки краснею, он усмехается.
— Прозвучало слишком пафосно, — продолжает говорить, — но если что, это правда.
— Между нами все очень сложно, Мир, — я прикрываю глаза, виском трусь о его грудь.
— Да уж, не самая простая истинная мне досталась. Вот так скажешь что-нибудь не то, шарахнет молнией в голову.
— Как ты можешь шутить сейчас? — я смеюсь, наверное, это нервное.
— Защитная реакция. Сегодня я мог потерять тебя, и поверь, эта мысль будет мучить меня до конца жизни. Если бы я не успел…
Он останавливается и осторожно опускает меня на землю.
— Ты должна понимать, Ада, мне жаль, что я убил твоего отца, потому что это причинило тебе сильную боль. Но я не мог поступить иначе. Я говорил тебе и повторю снова: может, это эгоистично, но выбирая между тобой и кем угодно другим, я всегда буду выбирать тебя.
— Мою жизнь, — киваю я, — но не будешь считаться с моим мнением. Если бы ты сразу послушал меня…
— Я знаю. И эта мысль тоже останется со мной навсегда.
Повисает тяжелая тишина. Где-то в глубине души мне хочется высказать ему все, что я думала эти дни, о чем переживала, как хотела исправить, спасти ситуацию, и как он все перечеркнул одним холодным жестким “нет”. Но Мир сам себе прекрасный палач, и мне достаточно понимать, что он осознает, что натворил. В остальном разберется с собой сам.
— Я никогда не воспринимал женщин всерьез, — говорит Мир вдруг. — Наверное, сейчас не самое подходящее время это обсуждать… Никогда ни к кому не привязывался, не брал в расчет. Я привык полагаться только на себя… Потому что боялся верить кому-то еще. Так меня воспитали. Великим оборотнем, который всю жизнь провел один в клетке, тренируясь и готовясь к главному событию — войне. Но кажется, сейчас я понял, что есть кое-что важнее войны.
Я провожу испачканной в земле и крови рукой по его грязному лицу, думая о том, как причудлива судьба. Причудлива и прозорлива. Может быть, Триана сделала меня истинной для Мира, когда мои мама и папа, обезумев, возложили на меня миссию уничтожения населения Земли. Зная, что, будучи его истинной, я не смогу убить его, Триана допустила выбор моих родителей, дала им ту самую свободу, о которой говорил папа.
Жаль только, что он сам слишком поздно понял свою ошибку. Он не хотел слушать Триану, как и я не хотела, когда отрицала нас с Миром. Только все эти противоречия не помешали мне полюбить его. Кто-то скажет, мы Земля и Небо, совсем не подходим друг другу, но я знаю, что на самом деле это не так. Мы нуждаемся в любви и хотим любить. И кажется, только это и имеет значение.
Аккуратно поцеловав Мира, я обнимаю его, и он прижимает меня в ответ, крепко, почти до хруста костей. Легко не будет, но разве у кого-то бывает? Мы обязаны попробовать.
— Ну вот, а я думал, Мир как обычно скалится и издевается, — раздается знакомый голос. Резко обернувшись, так что меня ведет от головокружения, я все-таки восклицаю:
— Кеин! — держась за локоть Мира. Он стоит в нескольких метрах от нас, сунув руки в карманы штанов.
— Слышал о финале боя, — говорит, убирая улыбку. — Решил посмотреть, не нужна ли помощь.
— Все прошло хорошо? — спрашиваю я с волнением.
— Люди эвакуированы, но судя по всему, мы могли этого не делать. До Аркадиса сражение не добралось.
— Спасибо тебе за все.
— Не за что, Ада.
Кеин переводит взгляд на Мира, кашлянув, продолжает:
— Ну раз вы в порядке…
— Спасибо, Кеин, — прерывает его Мир. Тот только кивает, но я знаю, это простое “спасибо” — большой шаг вперед в их отношениях.
— Идем? — делаю несколько шагов, и снова кружится голова.
— Ада… Тебе плохо? — обеспокоенно спрашивает Мир.
— Я просто устала… Надо…
Не успеваю договорить, потому что головокружение усиливается, я оседаю в руках Мира и следом теряю сознание.
