Эванджелин так и не научилась плавать. Она умела плавать, но с трудом.
Она судорожно расстегнула плащ — так было гораздо легче отталкиваться ногами. Сапоги по-прежнему отягощали ее, но она боялась утонуть, если попытается их развязать. Все ее усилия ушли на то, чтобы прорваться к поверхности воды. К счастью, рядом оказался кусок коряги, с помощью которого она смогла удержаться на плаву.
"Помогите!" — задыхалась она. "Я здесь, внизу!"
Сверху до нее доносились крики птиц, порывы ветра, неустанные удары дождя о колодец, но не было слышно ни одного шага.
"Кто-нибудь есть наверху?"
В перерывах между криками она возилась с завязками своего платья. Дерево держало ее на плаву, но с трудом.
Немного легче было барахтаться только в сорочке, но было так холодно, что она замерзала. Ноги теряли силу, и без пинков она не была уверена, что дерево ее выдержит.
"Я здесь, внизу!" — крикнула она громче, но почему-то ее голос звучал слабее. "Помогите. ."
Кричать становилось все труднее. И было так, так холодно.
Ее удары становились все слабее.
Эванджелин не должна была терять своих охранников.
Возможно, ей не следовало подходить так близко к колодцу, но она никогда не думала, что кто-то может толкнуть ее. кто мог это сделать?
Она никого не видела, но с ужасом подумала, не был ли нападавший одним из тех, о ком предупреждал Аполлон.
Используя остатки сил, она уперлась ногами в край колодца. Она попыталась ухватиться за камень, чтобы вылезти, но он был слишком скользким, а пальцы онемели.
Она с плеском упала обратно в ледяную воду.
"Эванджелин!" — крикнул кто-то. Голос был мужской и незнакомый. "Эванджелин!"
"Я… внизу… здесь… " — попыталась позвать она, но это вышло как шепот.
Незнакомец выругался.
Эванджелин попыталась посмотреть вверх и выбраться из колодца. Но она упала слишком далеко, а стены были слишком высокими, и она видела только золотое ведро, опускающееся к ней.
"Хватай его", — приказал голос. Это был голос, которому она повиновалась бы, даже если бы от этого не зависела ее жизнь.
Он не был добрым, но был полон силы и острым, как наконечник стрелы.
Эванджелин обхватила ведро замерзшими руками. Это оказалось труднее, чем следовало. Пальцы так замерзли, что едва могли ухватиться.
"Не отпускай!" — требовал голос.
Эванджелин задрожала, но подчинилась. Она закрыла глаза, держась за ведро, пока незнакомец работал с веревкой, поднимая ее из воды и поднимая, поднимая, поднимая к вершине. Мокрая сорочка прилипла к ее коже. Затем ее талию обхватили сильные, крепкие руки.
"Теперь ты можешь отпустить ведро". Он немного грубо дернул ее, вытаскивая из колодца.
Эванджелин продолжала дрожать, но ее спаситель держался за нее, как за обещание, которое он собирался выполнить. Его руки обхватили ее за талию, прижимая к груди. Она чувствовала его грудь. Толчки. Толчки. Удар.
Она почувствовала странную, возможно, бредовую потребность успокоить его. "Я в порядке".
Он засмеялся, звук был немного хриплым, прерывистым.
"Если это нормально, то мне бы не хотелось увидеть твое определение полумертвого состояния".
"Мне просто холодно". Она прижалась к нему и повернула шею, чтобы увидеть его лицо. Мокрые волосы закрывали ей глаза, а дождь мешал видеть. Но когда она, наконец, увидела своего спасителя, мир вдруг стал ярче.
Он был прекрасен. Нечеловеческий. Ангел-воин с голубыми глазами, золотистыми волосами и лицом, которое навело Эванджелин на мысль, что новым хобби должно стать написание стихов. Казалось, он почти светился. Это заставило ее задуматься о том, прав ли он, может быть, она действительно была полумертва, а он — ангел, забирающий ее на небеса.
"Я не возьму тебя в рай", — пробормотал он, оттаскивая ее подальше от колодца. Его сердце все еще колотилось о ее сердце.
Затем мир вокруг нее закружился. Дождь хлестал вокруг нее, как циклон, размывая сад и ее золотого ангела, пока она не оказалась в другом месте — в воспоминаниях, похожих на мягкий коридор, освещенный свечами.
Он держал ее так крепко, что было больно, но эта боль была ей не страшна. Она позволила бы ему раздавить ее, позволила бы сломать ее, только бы он никогда не отпускал ее. Она хотела этого и не хотела верить, что он тоже этого не хочет.
Она чувствовала, как его сердце колотится о ее грудь, когда он нес ее в соседнюю с ее комнату. Там царил беспорядок. На столе валялись яблоки с сердцевинами. Простыни на кровати были измяты. В камине горели не только поленья.
Воспоминания были настолько реальными, что Эванджелин почти чувствовала тепло от огня.
Но так же внезапно, как она погрузилась в воспоминания, ее вырвало из них ощущение твердой влажной земли под ногами, а затем грубые голоса.
"Что случилось?"
"Кто это сделал?"
Над ней нависли мокрые от дождя лица двух незнакомых охранников. С их усов на землю капала вода.
Она огляделась в поисках золотоволосого ангела, вытащившего ее из колодца, но никого больше не было.
Все одеяла и костры в Волчьей усадьбе не могли унять озноб Эванджелин. Холод проникал в ее кости и вены.
