- Вовсе не многовато. В самый раз, - Богиня усмехнулась. – Подумай сам, сложно не верить в кого-то, кто, как ты четко знаешь, в любой момент времени может убить тебя, прямо как того парня по соседству, про которого уже два дня весь город судачит. Разве не резонно?
- Да-а, - протянул Ле. – В этом что-то есть. Предоставить вещественные доказательства своего существования…
- Как хорошо, - добавил он по некотором раздумье, - что из богов лишь ты одна – женщина.
- Появись какая-нибудь другая, долго она определенно не прожила бы, - подтвердила Богиня.
В ту ночь он так и не сумел заснуть по-хорошему. Лежа одетым прямо поверх покрывала, он пытался закрыть глаза и все равно видел Богиню, не желающую оставить его в покое. Знал, что она все сидит на столе, глядя в безнадежно слепое окно, час за часом, неестественно неподвижно, будто забыв обо всем, до тех самых пор, пока первые рассветные лучи, невероятными трудами пробившись сквозь грязь и свечную копоть на стекле, не разбавили темноту комнаты.
Когда легкий сон все же осмеливался окутать Ле, хрупкие и зыбкие видения, наполнявшие его, были отнюдь не радостными.
Свеча давно догорела и оплыла, превратившись в лужицу остывшего воска на грубой столешнице.
- Доброго утра, - вроде бы абсолютно искренне и без тени издевки пожелала Богиня, легко соскакивая со стола.
Перед тем, как выйти, Ле мельком бросил взгляд на зеркало и тут же пожалел об этом. Небо, неужели это он? Тени прочно залегли под запавшими серыми глазами, темно-русые волосы пребывают в состоянии первобытного хаоса, и это обычное для невыспавшегося человека выражение ненависти ко всему миру, метровыми буквами написанное на лице. Одним словом, страшен.
Лошадь чувствовала себя прекрасно. Кажется, ночь она провела значительно лучше, чем ее всадник.
Они покинули город с рассветом, пройдя по спине горбатого каменного моста. Река здесь была несколько уже, зато лес за ней мало напоминал ту рощицу, что окружала Ольто. Он был темнее, старше и хвойнее, и подлеска в нем не росло – лишь мох да палая хвоя, которой засуха не страшна, устилали землю.
Ле направил стопы своей кобылы по лесным тропам, примерно прикинув нужное направление. На дорогу выйти несложно, а там…
Он попытался посчитать в уме, сколько Фемто сумел пройти за ночь. Устал ли он? Без сна, даже без привалов, да сюда же прибавить действие проклятия, отнимающего силы и у тела, и у души.
Не отчаялся ли он? Нет, он не сдастся. У него есть то, что гонит его вперед, не давая и помыслить о том, чтобы остановиться. Надежда. Страх. Одно из двух точно сработает.
А ночью – ночью она обещала его сохранить, и если слова своего она не сдержит, то, демон побери, ей несдобровать, даром что она Богиня.
За ночь облака словно смело, и ни единая тень не омрачала яркий небесный свод. Солнце было еще совсем низко, но воздух, словно без его участия, потихоньку насыщался теплом. День обещает быть знойным. Даже птицы молчали, не порывались оглашать окрестности неистовым щебетом.
Лесные пейзажи однообразны. Долгое время за деревьями виднелись только деревья, но вот впереди мелькнул просвет, и в тишине, где ветер не тревожил ни единую веточку, до Ле донесся похожий на далекий прибой многоголосый говор, шаги множества ног, все разные по скорости и тяжести, ржание лошадей. Звуки дороги. Он приблизился к кромке леса, не спеша покидать древесную тень, и увидел Фемто.
Тот, не сбавляя шага, жестами объяснялся с крупной рыжеволосой женщиной, ведущей открытую телегу, полную мешков и какой-то старой мебели. Видимо, они достигли какого-то соглашения, потому что женщина рассмеялась и разрешающе махнула рукой, а Фемто, обогнув телегу, откинул задний борт и забрался в нее.
Вокруг шагали люди. Много людей. В разномастной, разноцветной одежде, с кожей самых разнообразных оттенков, они шли поодиночке и веселыми шумными группами, иные вели под уздцы лошадей или ехали верхом, с трудом лавируя в плотном потоке пешеходов, кто-то молился себе под нос – или без стеснения нараспев читал священные слова вслух.
Большинство из них, подумалось Ле, никакие не фанатики и не святые. Они просто выполняют обеты. Если жена заболела или торговля плохо идет, нужно всего лишь учтиво обратиться к небесам и пообещать что-нибудь, например, за тридевять земель отправиться в какой-то храм лишь для того, чтобы помолиться там точно так же нерадиво и лениво, как у себя дома…
И все равно нет гарантий, что жене в скорейшем времени не понадобится сосновый ящик или что покупатели клином повалят.
Впрочем, Фемто – он ведь тоже почти что выполняет обет. Можно и не такое задолжать небесам.
Упитанная сильная лошадь, везущая телегу, умудрялась одновременно никого не давить и идти уверенно и быстро, значительно быстрее, чем человек, а тем более человек уставший. Над дорогой прозвенели струны – среди скарба рыжей женщины Фемто нашел гитару.
