Не успел Ивенн задаться вопросом, как ему теперь вновь найти Таира и уж не смылся ли он куда-нибудь за ночь, утомившись его обществом, как за спиной зашуршала растительность, хрустнула какая-то веточка. Инстинкт, пробудившийся, как только Ивенн снова ступил на лесную землю, сработал раньше, чем он успел понять, что источником звука и был его провожатый. Меч так и остался в ножнах, потому что мозг без участия упорядоченного сознания, способного думать словами, в доли секунды рассчитал, что вытаскивать его было бы слишком долго, рука сама резко выбросилась вперед, сбивая мокрый насквозь капюшон плаща, пальцы коснулись волос и почти дотянулись до чужого лица…
Но ударить он так и не смог. Чужая рука двинулась по-змеиному быстро, так, что на грани слышимости засвистел рассекаемый воздух, пальцы в тонкой замшевой перчатке, сырой, как и все вокруг, крепко, до боли, сжали его запястье.
- А вот этого делать лучше не стоит, - холодно проговорил хорошо знакомый голос, не оставляя возможности усомниться в том, что правда не стоит.
Едва вспыхнувший запал поединка умер, не успев разгореться, и Ивенн услышал вполне мирное шумное дыхание лошади.
- Не подкрадывайся так, - буркнул он, чтобы скрыть смущение. Лучшая защита, как известно, это нападение.
- Подкрадываюсь как умею, - огрызнулся юноша.
Нужно отдать ему должное – реакция у парня хоть куда. Ивенн всегда полагал, что бьет он быстро.
Коротко вскрикнул девичий голосок, резко захлопнулась приоткрытая было крепкая дверь.
- Проклятье! – ругнулся Таир сквозь зубы. – Увидела!.. Вот теперь нам точно пора, и поскорее.
Дальше они снова шли в молчании. Поначалу походка Таира была быстрой, чтобы не говорить торопливой, но потом он, видно, успокоившись, сбавил шаг. До того дня Ивенн никогда не задумывался о том, насколько хорошо он умеет невольно обижать людей, но сейчас молчание вокруг, лишенное голосов местной живности, намокшей и притихшей, лишенное даже ветра, что было странно само по себе, казалось таким абсолютным и гнетущим…
Таир чихнул.
- Будь здоров, - машинально отреагировал Ивенн.
- Благодарю, - ответил Таир.
Благодарю? Это что еще за странная речевая конструкция? Куда делось простое и всем понятное «спасибо», «спаси тебя Богиня»? И каким таким благом может одарить его какой-то зеленый юнец, какое неподвластно Вышней?
Парень говорил в нос, и вчерашняя хрипотца явно осмелела и набралась сил, теперь серьезно искажая его голос.
- Ты плохо… звучишь, - заметил Ивенн, едва не сказав «выглядишь», что было куда как привычнее. – Простуженно.
- Это все ваша проклятая осень, - обвиняюще заявил Таир.
- Ну, знаешь ли, - возразил Ивенн, - ночуя под дождем нашим летом, результат получаешь примерно такой же. И то, и другое одинаково глупо.
- Еще одно заявление вроде этого, и видит небо, я вас здесь оставлю, - пообещал Таир, без особого, впрочем, раздражения. – Это у себя в Энморе вы самый умный и сильный. Мы и знакомы-то всего ничего, а я уже вон сколько раз услышал от вас, что я дурак.
- Может, и не дурак, - пожал плечами Ивенн. – Может, просто молодой и неопытный. Мне кажется или дождь на самом деле больше не идет?
- Наверное, у него выходной, - предположил Таир. – Но туман с успехом его заменяет, разницы почти не заметно.
Еще через несколько шагов он сообщил:
- Там впереди просвет между деревьями. Что это?
- Просвет как поляна или как опушка? – уточнил Ивенн.
- Просвет, как будто дальше леса совсем нет.
- Это хорошо, - сказал Ивенн. – Это значит, мы уже близко.
Синий лес – он ведь такой. Ему только волю дай, и через какую-нибудь сотню лет он уже захватит столько земель, сколько люди не обживут и за тысячелетие. На западном его краю местным жителям приходилось вырубать, выжигать и выкорчевывать, чтобы отвоевать себе немного пространства. А здесь, на востоке, Энмор защищала река Сухая.
Да, пожалуй, только пропасти ее русла оказалось под силу остановить лес раз и навсегда. Хотя первые отроги Драконьих гор начинались в полудне пути от города, слой почвы уже здесь был очень и очень тонок – копнешь лопатой два раза и наткнешься на горную породу. Каменистые берега Сухой были отвесны и круты, а сама она текла где-то очень далеко внизу, даже журчание воды почти не слышалось. Одни поговаривали, что она берет начало от одного из источников в самом сердце гор, другие и вовсе утверждали, что река несет свои воды с северо-востока, из самого Безымянного океана, вечно скованного льдами, хотя, по логике вещей, для этого ей пришлось бы пересечь все те же Драконьи предгорья, время от времени поднимаясь вверх по склону. Впрочем, утверждать с уверенностью, что такое невозможно, не стоит. Ивенн, как и каждый верный раб Богини, твердо знал – возможно все.
Сухой же речку называли из-за того, что по неведомым причинам зимой, занимающей немалую часть года, она мелела, а временами и вовсе пересыхала так, что даже замерзать было нечему.
