– Оля-я, не тяни время. Иди уже, – Бархатов произнес это ласково, но таким приказным тоном, что девушка моментально оказалась перед проходом, практически утыкаясь носом в черную завесу. На миг почудилось, что все звуки вокруг стихли, и она осталась одна. Даже тихое журчание маленьких ручейков пропало.
Глубоко вдохнув, словно перед прыжком в воду, Оля зажмурилась и шагнула вперед, скрещивая пальцы на удачу. И…
Тишина. С ней ничего не произошло.
Девушка открыла сперва один глаз. Ничего. Тогда распахнула второй и осмотрелась. Она стояла в широком коридоре, освещенном все теми же тусклыми лампами, а перед ней открылось три нешироких проема. За каждым был тускло освещенный каменный коридор, похожий на длинный рукав, без какого-либо намека на выход.
– И что? Мне нужно выбрать один и войти в него? – поинтересовалась Оля, но ответа не услышала.
Обернулась туда, где стоял Евгений Данилович, и вместо мужчины увидела черную каменную стену, на которой висел скелет человека с воткнутым на месте сердца копьем. Именно оно его и держало. Черные глазницы смотрели прямо на девушку, а рот скелета был распахнут, будто он вопил от страха.
Вот тут-то Олю сковал ужас. Ей и самой хотелось закричать, но она только тяжело сглотнула и стала изучать местность.
– Ну и жуть, – тихо проговорила, закончив осмотр трех проходов в стене: один находился посередине и два по бокам.
Почему-то ей пришла мысль, что хорошо бы взять в руки книгу. Девушка сняла рюкзак и, достав гримуар, прижала тот к груди. От черной обложки исходило тепло, словно маленькая батарея согревает ее ладони в этом жутком холоде страха.
– И куда идти? – пробормотала она. Ответом ей была тишина, разбиваемая звуком падающих на каменный пол капель.
Впрочем, Оля и не хотела услышать чей-то голос, даже если бы ей подсказали правильный путь. Скорее всего, этот голос бы добил ее, и она точно бы свалилась в обморок или забегала в истерической панике.
Подчиняясь какому-то интуитивному желанию, девушка прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. И у нее это получилось. Дыхание выровнялось, сердцебиение стало ритмичным, и Оля в черноте закрытых глаз увидела тоненькую золотую нить, она видела ее всегда, когда медитировала и входила в транс с книгой. Эта золотая нить тянулась к двум проемам – центральному и правому.
Оля выбрала боковой и робко шагнула вперед.
Когда она вошла в проем, ничего не изменилось – все тот же длинный темный коридор, уходящий в бесконечность. Разве что тоненькие ручейки, текущие по полу и сопровождавшие их с Бархатовым на протяжении всей дороги, стали крупнее, и их количество увеличилось. Они стремились куда-то вперед, указывали ей направление, и девушка, превозмогая дикий страх, пошла дальше. А потом уверенно зашагала, хоть и не зная, что ее ожидает там, за стенами лабиринта.
Она злилась на Бархатова, на то, что он ей ничего не объяснил, не подготовил заранее и просто бросил одну. А еще сожалела о том, что не позвонила Роме. Странно, но при воспоминании о нем она почувствовала какую-то опасность, словно с ним что-то должно случиться. Да и дедушке обещала приехать в гости.
Шаг за шагом Оля продвигалась по длинному коридору и вспоминала обещания, желания и неудачи, ошибки, которые совершила. Все то, что хотела сделать, но не сделала по какой-то причине. Вспоминала отца, прокручивала в голове их отношения, каялась, что так и не успела за многое извиниться. Он ушел слишком неожиданно, а ей столько всего хотелось ему рассказать, получить отцовские наставления. Но этого никогда больше не произойдет. Оля вспоминала лицо умершей матери, представляя, если бы они с отцом сейчас были бы живы, какая у них была бы семья.
Девушка настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила очередные проемы. Просто, не думая, вошла в один из двух, и только когда это осознала, остановилась и оглянулась. Она развернулась, пытаясь выйти из этого проема, чтобы подумать и выбрать нужный. Но сколько бы ни возвращалась, выхода не нашла, и оставалось только пойти вперед.
Правда, далеко она не ушла. До слуха донесся едва уловимый звук, похожий на птичье пение. Подумав о том, что, вероятно, это и есть выход, – птицы же не живут в таких глубоких пещерах, правда? – она, обнадеженная тем, что скоро сможет покинуть этот ужасный лабиринт, пошла на звук.
Постепенно пение становилось все громче и громче, только вот выхода не было, будто над ней кто-то глумился. Оля вспомнила, что, по словам Евгения Даниловича, в этих лабиринтах живут призраки умерших и путают тех, кто входит сюда. Неужели кто-то из призраков решил с ней поиграть?
Через несколько шагов девушка вдруг увидела впереди тоненький лучик света. И, не сдерживаясь, побежала к нему, не смотря под ноги. Оля бежала до тех пор, пока не выбилась из сил, но лучик все еще светил где-то вдалеке и, кажется, ни на метр не приблизился. Она остановилась, тяжело дыша. В горле пересохло, ужасно хотелось пить.
