В комнату входят Асмунд и Бьорн. Переглянувшись с ними, я наклоняюсь к Кайе. Асвальд дергается, но не смеет мне возразить.
– Покажите. – Прошу я.
– Что именно? – Спрашивает он.
– Покажите место укуса.
Не знаю, зачем мне это, и что я хочу там увидеть. Наверное, просто интерес – я никогда не видела следы от укусов вампиров.
Бросив суровый взгляд на брата, Асвальд подходит ближе и спускает вниз ворот пижамы дочери.
Рана выглядит неопрятно. Это не просто след от зубов: упырь выдрал из ее плеча, чуть выше ключицы, целый кусок мяса – он словно был в помешательстве от голода и пытался причинить как можно больше вреда.
– Она все еще не зажила до конца. – Вздыхаю я, осматривая рваные края и покрасневшую кожу.
– У Кайи слабое здоровье, с регенерацией, соответственно, тоже беда.
Увидев меня во сне, она может перепугаться так, что у нее остановится сердце. Ее слабость не помощник в том, что задумал провернуть Бьорн.
– Мне нужно, чтобы кто-то из вас контролировал время, которое я проведу во сне, а кто-то присмотрел за девушкой.
– Я помогу. – Вызывается пастор. – Мы сделаем это в церкви.
– И я. – Вступает Бьорн. – Я буду рядом. Позабочусь о том, чтобы разбудить Нею вовремя.
– Я останусь с дочерью. – Говорит Асвальд.
– Так. Помолчите, пожалуйста. – Прошу я, усаживаясь на край кровати. Беру Кайю за руку. – А что, если перед вампиром не стояла задача убить девушку? Укус находится в таком месте, где не проходят жизненно-важные артерии. Что, если Катарину хотели похитить?
– Для жертвоприношения? – Оглядывает собравшихся начальник полиции.
– Возможно.
– Мы забрали из вашего дома все вещи Ингрид и показали Анне. Среди порошков, снадобий и странных колдовских примочек была книжка, похожая на записную, но цыганка сказала, что не может прочесть в ней ни слова. Может, там и есть ответы, но нам необходимо исследовать ее со специалистами по темной магии. Все эти вещи хранятся сейчас у Асмунда.
– Расскажите, как все было в тот день. – Я задумчиво разглядываю безмятежное лицо девушки.
– Кайя возвращалась из школы. – Говорит Бьорн, обходя кровать и опускаясь на корточки. – Мы должны были собраться в тот день на празднование дедушкиного семидесятилетия. В доме были дядя и я, а отец задерживался на службе. Когда из рощи раздался крик дедушки, мы бросились ему на помощь. Дед отвлек кровососа от Кайи, но погиб. Вступив в схватку, я получил удар, – он указывает на шрам на шее, – а Асмунд гнал вампира до самой границы округа, где убил и похоронил. Его могила на местном кладбище давно пуста.
– Твой дедушка был в хорошей физической форме?
– Почему ты спрашиваешь? – Внимательно смотрит он на меня.
– Мне кажется, вампир был не один. Ингрид могла быть с ним. Точно также как с драугом – заманивала невинных жертв в лес, а он набирал силу, питаясь ими.
– Она подняла Арвида Линдстрема из могилы сразу после его смерти, поэтому он обратился в вампира. – Бьорн гладит руку сестры. – Его брат, Юнас Линдстрем, пролежал в земле дольше, потому и обратился в драуга. Сколько еще в Реннвинде почивших людей, обладавших магическими силами при жизни?
– Думаешь, она начнет собирать армию? – Хмурится Асмунд.
– Думаю, живым тоже стоит опасаться. – Замечает начальник полиции. – Если темных колдунов и магов она сможет перетянуть на свою сторону уговорами, то таких, как Анна, ей придется сначала убить, а затем обратить и подчинить себе.
– И что нам делать? – Поднимает взгляд Бьорн.
– Быть начеку. А лучше попытаться разыскать ее самим.
– Ингрид блокирует мои попытки проникнуть в ее сновидения, – вмешиваюсь я. – Когда я думаю о ней, то вижу во сне лишь лес, но вечно там прятаться она не будет – в любом случае, скоро вернется и выйдет к людям.
– Нам нужно быть готовыми.
– Теперь мне уже не кажется, что я хочу спать. – Мои пальцы сжимаются на ладони Бьорна, когда мы входим в здание церкви. – Даже не зеваю.
Мой голос отталкивается от стен и возносится к высокому потолку. Здесь пусто, величественно и на удивление мрачно, но мои ноги идут, а легкие свободно дышат, и даже вид крестов на стенах не заставляет рычать, как в фильмах про изгнание дьявола. Пока я бодрствую, церковь влияет на меня не сильнее, чем на любого другого человека. То есть, никак.
– Ты просто напряжена. – Успокаивает меня Бьорн. – Сейчас приляжешь, и сон сам придет.
Асмунд входит в церковь последним. От меня не укрывается взгляд брошенный им на наши сплетенные с Бьорном руки, поэтому я неловко высвобождаюсь.
– С чего начнем?
– Тебе будет лучше лежа, или мне принести кресло из своего кабинета? Оно удобное.
– Предлагаете мне лечь на скамью или на пол у алтаря? – Улыбаюсь я. – Лучше несите кресло.
Асмунд удаляется в смежное помещение, а я продолжаю обследовать общий зал для прихожан. Здесь все ровно такое, каким я видела во сне: каменные стены, колонны, деревянный крест у алтаря и большая люстра, свисающая с потолка на цепи. Простенько, скромно, но при этом как-то одухотворенно – это ощущение обычно называют «душа отдыхает», но моя, кажется, тревожно забилась в самый дальний уголок тела.
