– Вполне жизнеспособная, между прочим, – заметил Логинов. Он сидел, вальяжно развалившись на стуле напротив Леры и вертя между пальцами пятирублевую монетку. Ее это раздражало: мужик определенно считает себя неотразимым! Многие особы женского пола в Управлении согласились бы с этим, но Лере не нравилось, что опер при каждом удобном случае демонстрирует свое превосходство. Интересно, это потому, что она женщина, или потому, что следователь? Но что-то подсказывало ей, что дело в обоих этих фактах. – Мы исходили из того, что Вагнера грохнул кто-то из родичей из-за наследства, но вот вам и новый мотив!
– Он не отменяет того, что убийца – близкий человек, – возразил Севада. – Кто-то, во-первых, знал, что сейф существует. Во-вторых, он был в курсе, что Карл спрятал там что-то ценное, ну и, в-третьих, понимал, что сейф нельзя вскрывать, а это говорит о том, что злодей – либо родственник, как мы и предполагали, либо тот, кто вхож в дом Вагнеров!
– Я не согласен с твоим последним пассажем, – ответил на это Виктор. – Может, у убийцы просто не хватило времени на вскрытие сейфа на месте, поэтому он прихватил его с собой – благо небольшой!
– Ну, тогда его ждет большое разочарование! – усмехнулся Леонид. – Если правда, что сейф взрывается при насильственном вскрытии…
– Мы не уверены, что Карл хранил там что-то ценное, – вмешалась в перепалку мужчин Лера. – Луиза считает, что это маловероятно!
– Ой, да что она знает! – отмахнулся Севада. – Луиза была слишком занята собой любимой, чтобы интересоваться работой престарелого мужа!
– Надо спросить у того, кто мог быть в курсе, – сказал Виктор.
– Кого ты имеешь в виду?
– Эдуарда, конечно! Он же работал с Карлом – значит, если важный клиент попросил у Вагнера какую-то безделушку, ценой с Тадж-Махал, внук мог знать!
– Не обязательно, – сказала Лера. – Дед мог и не поставить Эдуарда в известность – особенно с учетом того, что между ними в последнее время кошка пробежала… И все же чем черт не шутит? Тогда, по крайней мере, мы будем знать, что искать! Давайте рассмотрим и другие возможности. К примеру, могла ли Луиза иметь отношение к убийству?
– У нее алиби!
– Ну да, – сказал Леонид, – она обеспечила алиби любовнику, а он – ей.
– На его доме есть камера, и мы ее выпотрошили, – напомнил молодому оперу Севада. – К счастью, записи не успели стереть, и на них видно, во сколько Луиза входила к любовнику и когда выходила! По оценкам экспертов, выходит, что Карл был убит во время ее любовных игр с тренером.
– И все же это не отменяет ее участия, – упрямо тряхнула головой Лера. – Женщины предпочитают сами не мараться! Любовник исключается, значит, остается наемный киллер!
– А что, в этом есть резон, – согласился Виктор. – Луиза обеспечила себе алиби – театр и любовник, а вернувшись домой, обнаружила мужа мертвым: работа сделана!
– Как она могла знать, что мы выясним про тренера? – спросил Леонид.
– Брось, рано или поздно это все равно бы случилось, и Луиза не так глупа, чтобы этого не понимать!
– И, как она сказала, – добавила Лера, – само по себе наличие адюльтера не доказывает убийства, а значит, пока что нам не в чем ее обвинить! Надо искать того, кто мог совершить убийство по ее наущению… Вы проверяли ее банковский счет?
– Да, – кивнул Севада. – Никаких подозрительных платежей или переводов.
– Большое дело! – отмахнулся Логинов. – Она могла расплатиться наличкой!
– Верно, и все же какие-то следы мы найдем – если, конечно, Луиза причастна, – подытожила Лера.
– Севада рассказал о вашем визите в детский дом, – сказал Виктор. – Зачем вам приспичило туда ехать, какое это имеет отношение к убийству?
– Я хотела понять, что из себя представляет Роман Вагнер.
– Поняла?
– Только еще больше запуталась!
– Как так?
– Во-первых, стало очевидно, что в детдоме ему приходилось несладко.
– Какое удивительное открытие! – цинично фыркнул Логинов. – Представляете, в казенном учреждении детям не так здорово, как в родной семье!
– Да не в том дело! – пришел Лере на выручку Севада. – Характер у парня, понимаешь, специфический: с таким характером противопоказано находиться в толпе довольно злобных сверстников!
– Не только характер, – добавила Лера, – еще и диагноз… Только вот какой – непонятно!
– Что, и в детдоме отказались рассказывать?
– Да нет, рассказали, только это не проясняет ситуацию! Воспитательница говорит, у Романа аутизм. А еще – эпилепсия, но в его шкафчике с лекарствами нет ничего от этой болезни, а ведь она серьезная: стоит не принять противосудорожный препарат и можно на тот свет отправиться!
– Может, все дело в амнезии? – предположил Логинов. – Забыл купить, потому что не помнит, чем болен?
– А вот и нет! – вмешался в беседу Леонид. – Главврач психушки утверждает, что никакой эпилепсии у Романа Вагнера нет и никогда не было, поэтому и противосудорожные лекарства ему не требуются. По его словам, Роману вообще не нужны таблетки! Кстати, когда я упомянул про аутизм, он посмотрел на меня, как будто я – его клиент!
